Как будто его тут и не было. Я почему-то очень разозлилась и выскочила следом, прикрыла дверь спальни и ворвалась в комнату мужа.

— Ты с ума сошел? Что себе позволяешь? — потребовала я объяснений, словно он не покормил ребенка, а делал что-то совершенно невообразимое.

— Я? — Артур вздернул брови. — Ты спала, Лиз. Ваня возился, дверь была открыта, я увидел. Нужно было тебя разбудить? Это принципиально?

— А подгузник? Температура?

— Я поменял, померил. Тридцать семь и пять. Мы решили ничего не давать до тридцати восьми, разве нет?

— Да, все так, но…

— Смесь ты приготовила, я только залил. В чем проблема, м?

— Ты, мы… Ты же…

— Что?

— Ничего.

Я истерично всплеснула руками и умчалась обратно к себе. Во мне продолжал бурлить гнев. Я сама не понимала. Почему так завелась, но успокоиться никак не могла. Зачем-то сунула аккуратно Ваньке градусник, который показал ровно ту же самую цифру, что назвал Артур. Меня это разозлило еще сильнее.

Пришлось буквально заставить себя уснуть. Ближе к утру Ваня снова проснулся и в этот раз я услышала. У него поднялась температура. Слава богу, было уже достаточно светло, чтобы не просить Артура посветить телефоном. Да я бы и во тьме не стала обращаться к нему после того, что он выкинул. Я же все могу сама. Ему не надо проявлять эту идиотскую инициативу.

Измотанная несколькими бессонными ночами, я весь следующий день была как вареная курица. Артур же выглядел бодрым и чертовски сексуальным в обычной майке и свободных спортивных штанах. Едва мы спустились со второго этажа, он поставил Ване кашу, спросил о температуре, а потом еще и поинтересовался моим самочувствием. Тут я вскипела.

— Какое твое чёртово дело, как я себя чувствую?

— Возможно, потому что ты моя жена, и я переживаю. Работать по ночам не очень…

— Я тебе жена только на бумаге, — перебила я. — Не надо притворяться, что ты такой хороший и добрый. Я все могу сама. Покормить, переодеть, вылечить. Работать тоже буду, когда считаю нужным.

— Да-да, я видел, как ты можешь, — припомнил он мстительно.

— Не лезь к Ване, Артур. Я бы проснулась.

— А зачем ты вообще загнала себя до такого состояния?

— У меня сроки заказа горят. Нужно закончить.

— Заканчивай днем. Тебя сейчас ночью и без работы весело.

— Я у тебя забыла спросить, когда мне работать.

Сама не знаю, чего добивалась, огрызаясь на каждую его фразу. Упреки Артура были обоснованы, но от этого он раздражал меня еще сильнее. Я категорически не хотела признавать, а уж тем более благодарить его за помощь.

— Ты сама себе усложняешь жизнь, Лиза. Твое право, но я не собираюсь наблюдать, как ты загоняешь себя в могилу. Работай днем сегодня, ложись с Ваней спать вечером. Никаких ночных рисований.

— Ты мне не начальник, чтобы командовать.

— Ты живешь в моем доме и будешь подчиняться моим правилам. Кажется, мы договаривались об этом в первый день. Не мыть пол, не оставлять посуду на ночь, а вот теперь я добавляю — не работать после девяти вечера.

Я не стала продолжать этот бессмысленный спор, только фыркнула и забрала Ванькину кашу. Слава богу, сын меня порадовал и поел сегодня. Температура тоже была почти нормальной. Если можно нормальной называть тридцать семь и пять. Ваня вроде бы пошел на поправку. Я даже вышла погулять с ним немного во двор. Врач нам не запрещал, даже советовал. Во время дневного сна я не спускалась вниз, работала в спальне тайком, чтобы Артур не видел моего подчинения. Это было очень глупо, но я не могла побороть чертову гордыню.

Мы игнорировали друг друга весь день. Мне было тяжело признать, что муж прав. Я не знаю, почему. Что за глупое упрямство во мне бушевало?

С Маратом я бы такой роскоши себе не посмела позволить. Но Артур и не относился ко мне, как его брат. Был вариант, что я бешусь с жиру, но его признать мне было еще сложнее, чем правоту мужа. Возможно, я бы совладала с собой, если бы Ваня выздоровел, но к вечеру он опять был горячий, и я расклеилась вместе с ним. Глупая обида и нелепое чувство вины душили меня. Я была почти в отчаянии, но старалась не подавать вида при Артуре. И только в спальне, когда Ваня уснул, я не выдержала и разревелась.

У меня больше не было сил делать вид, что все хорошо. Понимая, что в слезах нет ни капли смысла, я продолжала плакать, упиваясь жалостью к самой себе.

Наверно, я проплакала бы половину ночи, но не прошло и пяти минут, как меня взяли на руки и отнесли в соседнюю комнату.

Я отбивалась, стараясь оставаться тихой, чтобы не разбудить сына. Одновременно пыталась сквозь плачь ругаться и требовать, чтобы Артур меня отпустил. Но он не слушал. Уложив в свою постель, муж лег рядом и обнял меня. Крепко, горячо и надежно. Я бросила попытки оттолкнуть его, обняла в ответ и снова расплакалась, как маленькая глупая девочка. Наверно я такой и была. Для него уж точно.

— Все, все малышка. Хватит плакать. не надо, — уговаривал меня Артур, прижимая к себе крепко-крепко.

Я устала сопротивляться ему и своим чувствам. Впервые за долгое время мне хотелось просто расслабиться, отпустить все и довериться. Слушая тихий голос мужа, который обещал, что все будет хорошо, я постепенно утихала. Но ему этого было мало.

— Чего ты себя опять накрутила? Скажи мне. Что напридумывала? — спрашивал муж, убирая мои волосы с лица.

Мой рот как будто только и ждал этого вопроса. Слова полились сами. Я не собиралась откровенничать, но наверно слишком давно и слишком многое держала в себе.