— Вы ведь состоятельный и влиятельный человек, Артур Аланович, — спрашивал меня следователь. — Может кто-то угрожал вам последнее время? Кого-то подозреваете сами?

Я подозревал всех, если честно. От родного отца, до премьер-министра, который лично просил меня продать футбольный клуб, а я отказался.

— Не знаю. Это длинный список.

— Начните с наиболее вероятных недоброжелателей.

— Клянусь, я не знаю, кто мог бы украсть моего ребенка, — отвечал я, совершенно теряясь. — Бизнес дело грязное, но ведь и требований мы не получали.

— Это пока, — отвечал мне следователь.

Лиза сидела на диване белая, как мел. Она не плакала, но следила глазами за всеми, отвечала на вопросы, когда к ней обращались. Пугала меня до чертиков, если честно. В какой-то момент она просто встала и направилась к двери, остановилась, обернулась. Я моментально догнал ее.

— Куда ты? — проговорил я в безжизненные глаза любимой женщины.

— Дай ключи от машины.

Лиза протянула руку. Я манул головой, отказывая.

— Нет.

— Не могу здесь сидеть, Артур. Хочу уехать.

— Зачем? Опять убегать от проблем? Не получится. Мы должны быть здесь.

— Я поищу его. Не могу сидеть дома, когда…

Жена всхлипнула, и я прижал ее к себе. Сил вырываться не осталось. Лиза плакала, щедро смачивая мою рубашку слезами.

В этот момент в дверь постучали. Я открыл. На пороге стояла моя мать.

— Агния, — прошептала Лиза, вытирая слезы.

— Здравствуй, — с холодной надменностью приговорила мама. — Могу я пройти? Есть важные новости. Алану некогда сейчас. Я посчитала, что вы должны знать.

Разумеется, следователь пожелал присутствовать при разговоре. Мать не противилась.

Она прошла в кабинет и села в мое кресло, как королева. Я не мог не закатить глаза. Даже в такой момент Агния Батурина напоминала всем о своем статусе.

— В день, когда ты сбежала с Ваней, ко мне пришла Ирина, — начала мать, глядя исключительно на Лизу.

— Ирина? — переспросила жена, а я вот понял сразу.

— Ирина Козлова?

— Да.

— Первая любовь и вечная любовница Марата, — объяснил я Лизе.

— Та блондинка?

Мать закивала.

— Да, она сказала, что встретила тебя, и ты украла ее ребенка. Просила помощи, потому что отец ей отказал.

— Какого ребенка, мам? Что за бред сумасшедшего? — не выдержал я.

— Обычный бред, Артур. Ира немного поехала головой после смерти Марика. Она его так любила… — мать всхлипнула.

— Или любила вместе с ним любить дурь, — не сдержался я.

Агния всплеснула руками, повысила голос почти до визга.

— Что ты за человек, Артур? Он ведь твой брат. Что ты, что она — два сапога пара. — мать кивнула на Лизу. — Даже на могиле не были. Разве так можно? Разве я тебя так воспитывала? Мы все так любили Марика, а ты… Вы оба!

У меня вертелось на языке много, но сейчас это было совершенно неважно. Я сжал плечи Лизы, которая съёжилась от обвинений, и приготовился защищать себя и жену. Но мне на помощь пришел следователь.

— Господа, давайте ближе к делу. Личные обиды потом друг другу предъявите. У нас ребенок пропал. Агния Львовна, вы считаете, эта Ирина Козлова могла выкрасть мальчика?

— Почти уверена, что это она. Ира ведь ко мне приходила, чтобы я ей помогла. Сначала каждый день требовала, потом пропала. Я не думала, что она опасна, но Алан сказал и…

Нас прервал звонок мобильного следователя. Он ответил, несколько раз кивнул в трубку, а потом сказал нам:

— Лидия Тимофеева пришла в себя. Сразу сказала, что ее ждала женщина, блондинка. Пыталась забрать ребенка, а потом ударила ее. Сужаем поиски. Благодарю за сведения Агния Львовна.

Буквально за несколько минут наша квартира превратилась в штаб. Всю ночь опера и следователи искали Козлову и Ваню. Люди Алана активно прессовали отца Ирины. Но он сам ничего не слышал о дочери. Ее мать жила в Штатах и тоже ничего не знала. Машина Ирины была в гараже ее квартиры. В том самом доме, где Марат жили с Лизой, где до сих пор жила она.

Она как сквозь землю провалилась. На всех вокзалах и во всех аэропортах усилили патрули, проверяли женщин с детьми. Но — ничего.

Мы не сомкнули глаз всю ночь. Единственная обнадеживающая новость за утро — это Лидия. У нее было легкое сотрясение мозга и врачи обещали, что все будет хорошо.

— Может поспишь? — спросил я Лизу, хотя знал, что она не сможет.

— Нет, — подтвердила мои мысли жена. — Не могу.

— Хочешь кофе? Черт, здесь ведь ничего нет.

Обычно мы утром все вместе спускались в кофейню. Ваня любил там играть в детской комнате, а мы с Лизой баловались свежей выпечкой к завтраку. Сейчас все это казалось сказкой. Наша жизнь была даром, чудом, волшебством. Как же дорого становится обыденное, когда теряешь родного человека.