В обычные явления это срабатывало, демоны не приближались. Людям и животным приходилось защищаться лишь ближе к концу месяца, когда демоны набирались силы и обзаводились тёмными панцирями. Но и это не самое ужасное в жизни кочевых народов. Ведь даже верхоброны вместе с воинами и одарёнными не могли противостоять демонам в прорыв.

Так кочевники и выживали. Каждый раз в конце месяца они должны были найти убежище, где можно переждать прорыв. Обычно такими местами становились пещеры или подземелья. Реже кочевникам приходилось прятаться в местах слабости. Это такие небольшие абсолютно безжизненные территории, куда не совались демоны. Там не было ни только травы, но и микроскопических организмов.

Однако и люди с животными долго там находиться не могли. Несколько дней ещё можно было переждать без особых проблем. Но затем места слабости давали о себе знать. Силы медленно, но уверенно покидали всё живое. Также в местах слабости все маги и одарённые полностью теряли силы. Не светились там и солнечники, а демоны дохли практически моментально. Сгустки лопались как воздушные шары.

Места слабости годились только для того, чтобы прятаться от прорывов. И то, если хватало сил и смелости. Многие погибали, надеясь переждать прорыв в безопасности. Впрочем, такая смерть почти безболезненная, нежели опустошение и превращение в оболочку.

Последний прорыв для общины кочевников, которые называли себя «Фолки», прошёл удачно. Из них погибло всего пять воинов, два бронеголова. Жизнь верхобронов, женщин и детей защитить удалось. Уже не говоря о праотце и старейшинах, без которых кочевники бы вообще существовать не смогли.

Сейчас фолки двигались по пустошам в сторону Погребков. Они знали точное местонахождение этого села.

— Убьём всех и разграбим? — спросил коренастый мужчина с татуировками почти на всё лицо, он ехал на бронеголове.

— Старейшины говорят, что шанс на спасение надо давать всем, — уверенно заявил праотец. Он сидел на верхоброне и ковырялся в черепе мелкого зверька, пожирая мозг. Позади расположились его жена и сын и дочь.

— Не понимаю. Убивать не будем, только разграбим? — спросил Хурун.

— Мы не дикари. Если люди смогут откупиться, то будут жить.

— Друг, да кто ж захочет своих жён да детей отдавать? Да такиемужики жизни не достойный будут!

— Нам нужны не только дети и женщины… Старейшины мудры, но будущего не видят. Откуда мне знать, что они предложат.

— Пап, а почему мы берем с собой только тёть и детей?

— Вырастишь сын и поймёшь, что настоящий мужчина семью не предаст. А нам нужны настоящие воины, а не жалкие… кхм… женоподобные изменники.

— Бывали случаи, когда отцы семьи низших соглашались служить нам. Настоящим кочевником он не становились, но их родных мы оставляли в сёлах, — проговорил мужчина с бронеголова.

— Скажи остальным, — праотец обратился к наезднику, — чтобы без приказа не нападали. Мы прибудем очень скоро.

Ребёнок уже не очень внимательно слушал взрослых. Он прошёл по огромному седлу в виде платформы, что держалось наверхноброне. Вернулся к матери, которая сидела под крышей из шкур. Община кочевников двигалась. Верхоброны неустанно топали, оставляя глубокие следы. За ними катились большие дилижансы, что перевозили других женщин и детей.

Мужчины, парни и подростки ехали верхом на бронеголовах иливерхобронах. Пешком, конечно, позволялось идти, но обычно это делали только для того, чтобы будущие воины закалялись с малых лет. Мужчины фолки считали, чем больше ребенок пройдёт пешком, тем будет крепче. Поэтому неудивительно, что самых молодых, то и дело сгоняли с животных. Их заставляли идти пешком.

Я проснулся ещё до темноты. Семейство Коркиных уже во всю готовилось к ужину. Пригласили к большому столу и меня. Не знаю, как так сложилось, но место мне досталось с краю, рядом с Ритой.

Сава с Энди сидели с противоположной стороны и всё нас подкалывали. Я отвечал с юморком, не на что было обижаться и тем более злиться. Дарья сидела рядом с сыновьями, со стороны мужа. А тот в как обычно занял самое почётное место слота.

— Кириллу полагается много хлеба, — гордо произнёс Тихомир.

Все заулыбались, начали смотреть на меня, как на героя. Сегодня первый ужин, когда мы собрались все, после рокового дня. Сидя за столом, я не позволял себе переживать по поводу мрака, что рос во мне. По сути, я его и не замечал.

Он напоминал о себе только тогда, когда я был рядом со сгустками или демонами. Больше всего тьма внутри меня пробуждалась, когда я хотел ударить и убить монстра. Не важно был ли это зомби или демон из жерла.