Он считал меня виноватой в том, что совершил?!

– Не из-за меня, а по вашей милости пострадал невиновный человек! – бросила я ему в лицо.

– О ком это вы говорите? – спросил он с сарказмом, чем еще больше вывел меня из себя.

– О мастере Рейнаре, - сказала я, еле сдерживая гнев.

– Значит, себя вы пострадавшей не считаете, форката Виоль. А ведь я пришел, чтобы предложить вам путь к спасению.

Я тут же остыла, с надеждой уставившись на него.

Предложит спасение?..

Раскаялся и решил забрать донос, признав, что оболгал меня и сартенского палача? Но почему тогда пришел сюда, а не к королевскому дознавателю?..

– Форката Виоль, - сказал Элайдж торжественно. – Чтобы уверить вас в искренности моих чувств и принести извинения за мое недостойное поведение, я прошу оказать мне честь и стать…

– Замолчите! – крикнула я шепотом, понимая, что чуда не произойдет.

– …моей женой.

– Вон! – я сама, не дожидаясь слуг, распахнула двери, указывая Сморрету на улицу.

– Вы не поняли?! – торжественное высокомерие сползло с него, как маска. – Я предлагаю вам замужество! Тогда никто не посмеет упрекнуть вас. Я буду защищать вас, заботиться…

– Позаботьтесь о том, где бы раздобыть хоть каплю совести! – подтолкнув его в плечо, я выставила гостя на крыльцо и захлопнула дверь, привалившись к ней спиной, для верности.

– Виоль? – позвала меня тётя. – Будь добра, принеси мне книгу, Клод хочет, чтобы я ему почитала.

– Сейчас, тётя, - ответила я, понадеявшись, что больше в нашем доме не будет таких неприятных посетителей, как Элайдж Сморрет.

Но в полдень к нам явился особый гость.

Фьер Ламартеш собственной персоной. О его приходе Дебора сообщила, когда он только-только открывал калитку, заходя во двор дома. Служанка примчалась к нам с тетей с выпученными от страха глазами, а когда мы выглянули в окно, то увидели, что почти вся улица собралась за нашим забором – указывая на наш дом и что-то горячо обсуждая.

– Виоль, только спокойно, - приказала тётя и воинственно поправила чепец.

Но она волновалась. Я заметила, как дрожали ее руки. Сама я тоже чувствовала себя не лучше, но в отличие от тёти, просто рвалась поговорить с королевским дознавателем, чтобы выяснить – неужели правда, что мастер Рейнар арестован?!

– Добрый день, фьера Монжеро… форката Монжеро… - приветствовал нас королевский дознаватель, проходя в гостиную. – Сожалею, что опять потревожил вас. Как здоровье фьера Клода?

– Мой муж идет на поправку, благодарю, - чинно ответила тётя. – Вы пришли справиться о его здоровье? К сожалению, врачи пока запрещают ему принимать посетителей. Ему нужны покой и сон, и…

– Собственно, я пришел не к фьеру Монжеро, а к форкате Виоль, - любезно прервал тётю дознаватель.

Я замерла, сидя на самом краешке кресла.

– К моей племяннице? – спросила тётя, сразу приняв самый величественный и высокомерный вид. – По какому же вопросу? Это касается тех страшных убийств?

– Нет, речь пойдет не об убийце, - объяснил фьер Ламартеш, - а о нашем палаче.

– Что с ним? – выпалила я, и тётя быстро и строго посмотрела на меня, взглядом приказывая молчать.

– Его арестовали, - приветливо сказал дознаватель, – потому что на имя его величества поступило донесение, что мастер Рейнар удерживал некую благородную форкату у себя в доме сутки, допустив недозволенное. И ещё в донесении указано имя этой форкаты – Виоль Монжеро.

– Это неправда, - быстро ответила тётя, встав возле моего кресла и незаметно поглаживая меня по плечу. – Возмутительная ложь! Я заявляю, что моя племянница поехала к мастеру Рейнару лишь для того, чтобы спасти моего мужа, который, как вам известно, едва не остался калекой. Да, она провела ночь в доме мастера, но я свидетельствую, что в ту ночь мастер находился у нас, лечил моего мужа, и…

– Прошу прощения, фьера Монжеро, - опять перебил ее дознаватель, - но я хотел бы услышать эту историю из уст самой форкаты Виоль. Вы позволите? – он обернулся ко мне с улыбкой.

Так мог бы улыбаться волк, наткнувшись на зайца, попавшего в капкан.

– К вашему сведению, - опять бросилась на мою защиту тётушка, - опекуном форкаты Виоль является мой муж. Поэтому вам придется воздержаться от всяких расспросов до тех пор, пока фьер Клод не поправится. Только тогда…

– Не вводите меня в заблуждение, фьера Монжеро, - насмешливо скривился фьер Ламартеш. – Ваша племянница совершеннолетняя, и у нее нет опекуна. Она вполне может действовать на свое усмотрение и согласно своим убеждениям.