– Вам – никогда! – ответила я страстно.

Сморрет помолчал, а потом опять дернул головой.

– Больно, - признался он. – А вы… вы обманули меня, форката Виоль. Прикинулись невинной овечкой, а сами… - он схватил меня за горло и сжал пальцы. – Придушил бы вас!

Я не знала – пугает он меня или, действительно, способен на убийство.

Его руки сдавили мою шею, но не настолько сильно, чтобы перекрыть дыхание, или чтобы я не смогла говорить.

Призраки фьеры Селены и фьеры Томазины снова промелькнули перед моим мысленным взором, я дернулась, венок из боярышника свалился в траву, но Сморрет удержал меня. Я прекратила вырываться и сказала презрительно:

– А что же вы взялись за это благородное дело голыми руками? Использовали бы ленту или чулок.

– Какой чулок? – не понял он и вдруг отшатнулся, будто я превратилась в страшное чудовище.

Но нет, Сморрет смотрел поверх моей головы… он что-то увидел за моей спиной…

Готовая к очередному потрясению, уготованному этой ночью, я медленно обернулась. Верно говорят, что в ночь первого мая злые силы носятся по всей земле, стремясь навредить людям…

– Мне показалось, или он прикоснулся к вам, форката Виоль? – раздался из темноты знакомый голос, а потом показался и сам его обладатель.

Я ничего не смогла с собой поделать – сердце застучало безумно быстро, потому что со стороны холма по тропинке шел мастер Рейнар.

Он появился из тени деревьев – в черной куртке, в черной маске, почти невидимый, когда спряталась в тучи луна, но глаза горели, и этот огонь не предвещал Сморрету ничего хорошего. Впрочем, он сам это понял и тут же ответил:

– Показалось! – он старался говорить дерзко, но отступал шаг за шагом – куда только девалась храбрость.

– А вы что скажете, форката? – палач встал рядом со мной, но смотрел на Элайджа. – За незаконное прикосновение к благородной девице полагается прилюдная порка. Если вы подадите заявление в королевский суд, я уже на следующей неделе приведу приговор в исполнение.

– Ничего не докажете! – крикнул Элайдж. – Мое слово – против её! Ей не поверят! – и он побежал, сломя голову и не оглядываясь.

Я испугалась, что сейчас палач бросится в погоню, и поскорее схватила его за руку. Разумеется, мне не удалось бы удержать его, вздумай он преследовать благородного фьера, улепетывающего со всех ног, но мастер Рейнар и не собирался никуда бежать. Мои пальцы не смогли обхватить крепкое мужское запястье, но их тут же накрыла широкая мозолистая ладонь.

– С вами все в порядке? – спросил палач, наклоняясь ко мне, чтобы заглянуть в глаза.

Только в этом движении не было ничего угрожающего – наоборот, я как будто оказалась под шерстяным плащом, укрывшись от ветра.

– Теперь все хорошо, - ответила я, наслаждаясь теплом и силой, которые исходили от его рук.

– Что ему было нужно от вас? Как вы здесь очутились? – настойчиво расспрашивал меня палач. – Что он сказал вам?

– Ничего, кроме гадостей. И мне хотелось бы поскорее забыть о них.

– Но он напал на вас?

Я задумалась, вспоминая, как Элайдж Сморрет из благородного фьера превратился в чудовище.

– Он сказал, что хотел бы меня задушить…

Палач выпрямился, стиснув зубы, и посмотрел в ту сторону, куда убежал Элайдж.

– Но я уверена, что все это было лишь пустой угрозой, - торопливо сказала я. – Не уходите, не оставляйте меня.

Мне было вовсе не страшно оказаться одной в лесу. Мне было страшно остаться одной без сартенского палача.

Как будто нас связали невидимые нити судьбы – связали солнцем, заставляющим осеннюю листву клёнов вспыхивать алым цветом, связали луной, заливавшей старые каштаны серебром. Мне казалось, что эти нити связали не только меня саму, но и моё сердце – проросли в него, опутали так, что вздумай я разорвать их – мое сердце начало бы кровоточить. Исчезни мастер Рейнар сейчас, и мне будет до сердечной боли не хватать силы его рук, звучания спокойного голоса, который может быть таким завораживающе-ласковым, а может вызывать настоящий ужас… Мне будет отчаянно не хватать благородства и отваги того, лица которого никто не видел. Но разве важно – какое у него лицо? Его сердце по-настоящему прекрасно, а ведь только это имеет значение.

– Расскажите с самого начала, - попросил он. – Зачем вы здесь?..

– На самом деле, это так глупо, что я стесняюсь говорить. Позвольте мне промолчать, - я попыталась уклониться от ответа.

– Форката Виоль, - тихо произнес палач, и едва он произнес мое имя, меня захлестнула жаркая волна. – Вам совсем нечего стесняться. Вы доверили мне свои сны, и можете смело доверить любую тайну.

– Проводите меня к тете и сестре? – сдалась я после недолгих колебаний. – А по дороге я всё вам расскажу.

Мы сделали пару шагов, и палач остановился.

– Почему вы хромаете? – спросил он строго.

– Упала и ударилась коленом. Ничего страшного.

– Вам надо показаться врачу.

– Уверена, что совсем не поранилась, - сказала я убедительно.
– И если вы позволите опереться на вашу руку, мне даже не будет больно.

Он тут же подставил локоть, и я с удовольствием взяла сартенского палача под руку.

– Фьера Монтес устроила пикник в честь языческого праздника, - начала я, когда мы медленно пошли через рощу. – Было так весело – мы танцевали, а потом Лилиана надела на меня венок и стала кричать, что теперь я - Королева мая…