— Лай… прошу тебя… перестань, — уже со слезами на глазах просила я.

— Но результат не достигнут!

Меня не отпустили, но пытку, хоть на время прекратили, дав спокойно вздохнуть. А вот сползти вниз по дереву не дали.

— Отпусти меня, пожалуйста.

— И что мне за это будет?

Вот кто меня дернул за язык ляпнуть:

— Любых три желания, старче!

— Это я-то старче? — вскинул безукоризненную бровь эльф.

Все, сказки больше не читаю!

— Да пошутила я!

— А я нет. И до сих пор жду ответа.

С этими словами меня взяли на руки и понесли в сторону реки. В душе зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Лай? — подозрительно уточнила я.

— Я внимательно тебя слушаю, Лиа, — неотразимо улыбнулся эльф.

Вот теперь внутри все похолодело. Конец мне. Большой, такой конец! Остается только надеяться, что меня за невинную шутку не утопят.

«Нет, все же утопят», — решила я, вглядываясь в серьезное лицо Лайя.

Берег спокойной реки стремительно приближался. Прям дежавю какое-то!

— А может не надо? — попросила я в надежде.

— Надо, Лиа. Надо, — абсолютно буднично произнес он.

Нет у меня никакого желания искупаться в ледяной воде. Не было, и нет! Да и без боя я не сдамся. Так что стала вырываться и брыкаться, пытаясь освободиться из этой мертвой хватки.

«Да откуда же столько сил в этом изящном гибком теле?» — пыхтела я про себя.

И только когда он зашлепал по воде, я поняла, что уже поздно сопротивляться и обмякла.

Может обморок изобразить? Закрыла глаза, постаралась выровнять дыхание и полностью расслабилась. Все, почти обморок! Главное склонить голову так, что бы волосы прикрывали глаза.

Но мой эльф оказался тоже хитер и почти коснувшись своими губами моих прошептал, лаская дыханием кожу:

— Знаешь, в обмороке так мило не краснеют.

— Ну все, хватит! Верни меня на берег и поставь на землю.

— Может тебя тут отпустить?

Я вцепилась в шею эльфа, как клещ, не желая оказаться в холодной воде. Хотя мне было так жарко, что может и стоило охладиться.

— Какая ты пылкая, — прохрипел эльф, пытаясь одной рукой разжать мою хватку. — Но с такой горячностью можно и без еламинай остаться.

Это вообще моя прерогатива издеваться над окружающими, но никак не наоборот. От такой наглости я даже разжала руки и, заглянув в глаза, решила высказать все, что я о нем думаю.

— Ты! Да я тебя…

И в этот раз мне договорить не дали. Как-то слишком часто меня перебивают! Я ушла в воду, потому что какой-то идиот дернул меня за лодыжку. Лай успел поймать только капюшон от плаща и это все, что осталось в его руках. Я погрузилась под воду.

Правда, ненадолго. А когда я все же всплыла на поверхность, услышала насмешливое рядом:

— Крепче еламинай держать надо, крепче.

Я обернулась и увидела уже знакомого тритона. Заметив, что я на него смотрю, он произнес:

— А ты обещала в гости заглянуть.

И сказал это так обиженно, словно действительно обещала. Я же стала резко соображать: обещала или нет. Вроде нет, но такая обида в его глазах…

Вот даже подумать не дают! Меня бесцеремонно схватил за шиворот и перетащил на берег злой эльф. При это он не переставал ворчать, что ему одного злосчастного дракона хватает с избытком, и что ему всякие смазливые тритоны ни к чему.

Я стояла на берегу пожираемая разгневанным взглядом Лайя, а с меня ручьями стекала вода. Тут мне стало понятно, что ночами на улице уже холодно и меня начинает колотить мелкая дрожь.

— Ты вся промокла, — наконец произнес остроухий. — Идем домой.

— А кто в этом виноват? — ускользая из протянутой руки, сердито уточнила я. — Не я ли просила меня туда не носить? Не я ли умоляла отнести меня обратно на берег? Вот заболею, будешь ты виноват!

Под конец своей гневной тирады я ткнула пальцем в эльфа. Тот молчал. Еще бы! Ведь я была права полностью и безоговорочно.

Обстановку разрядило донесшееся от реки:

— Милые бранятся — только тешатся!

Мы одновременно обратили свой взор на водную гладь, над которой возвышался оголенный мужской торс, в некоторых местах сверкая чешуей. Когда он понял, что завладел нашим вниманием, продолжил:

— Я так и не представился. Я Журисал. Твое имя я тоже знаю, — кивнул он на меня, — а вот имя твоего спутника мне неизвестно.

— Лайелиниэль Мартанилаие Иелинаел тал Валниеланиай лэ Каэтиантарина, — прищурился эльф.