– О чем это вы говорите? Я же сказал, у меня...

Корш встал.

– Доставай, Эб, ты показывал мне этот пистолет всего пару дней назад. Даже сказал, что никогда без него не выходишь.

– Ну и дерьмо же ты! Переметнулся на его сторону, да? Ты что, не видишь? Он же не такой, как мы. Это же один из шпионов Гейдриха. Ему наплевать на Крипо.

– Я так не считаю, - спокойно сказал Корш.
– Ну так как же? Увидим мы пистолет или нет?

Дойбель покачал головой, улыбнулся и наставил на меня палец.

– Вы не сможете ничего доказать. Ничего. И вы сами это знаете.

Я отшвырнул стул ногой. Чтобы сказать то, что я собирался сказать, мне нужно было встать.

– Может быть. Но в любом случае из своей группы я вас вышвыриваю. Плевать мне на то, что с вами станется, Дойбель, но я хочу, чтобы вы убирались в ту навозную кучу, из которой вас вытащили. Я очень разборчив в отношении людей, с которыми мне приходится работать. Терпеть не могу убийц.

Дойбель еще сильнее ощерил свои желтые зубы. Его усмешка напоминала клавиатуру старого расстроенного пианино. Подтянув свои лоснящиеся фланелевые брюки, он распрямил плечи и выпятил живот. Я с трудом удержался от того, чтобы не врезать по нему кулаком, но он, наверное, только и ждал, чтобы я начал драку.

– Откройте глаза, Гюнтер. Прогуляйтесь в камеры и в комнаты для допросов и посмотрите, что там творится. Вы очень разборчивы насчет тех, с кем вам приходится работать? Вы - грязная свинья. Здесь, в этом здании, людей избивают до смерти. Может быть, как раз сейчас, пока мы тут разговариваем. Неужели вы думаете, что кого-то взволнует, что случилось с каким-то вонючим извращенцем? Да в морге полным-полно таких.

Я услышал свой ответ, поразивший даже меня самого своей беспомощной наивностью:

– Кого-то, может быть, и взволнует, иначе бы мы ничем не отличались от самих преступников. Я не могу заставить людей носить чистую обувь, но могу почистить свою. И вы с самого начала знали: какой я. Но вам нужно было сделать по-своему, по-гестаповски, где верят, что женщина - ведьма, если ей удастся выплыть, и невиновна, если тонет. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока у меня не появилось желание проверить, действительно ли я так близок к Гейдриху, что он даст приказ вышвырнуть вас из Крипо к чертям собачьим.

Дойбель рыгнул.

– Вы - мразь, - процедил он и вперился в Корша тяжелым взглядом, пока тот, не в силах переносить зловонное дыхание Дойбеля, не отвернулся. Дойбель, пошатываясь, ушел.

Корш покачал головой.

– Никогда не любил этого ублюдка, - сказал он.
– Но и не думал, что...
– Он снова покачал головой.

Я устало опустился на стул и достал из ящика стола бутылку, которую там хранил.

– К сожалению, он прав, - сказал я, наполняя два стакана. Я увидел удивленный взгляд Корша и мрачно улыбнулся.
– Обвинить берлинского полицейского в убийстве... Да это, черт подери, то же самое, что арестовать пьяницу на Мюнхенском пивном фестивале.

Глава 13

Воскресенье, 25 сентября

– Господин Хирш дома?

Старик, открывший дверь, выпрямился и кивнул:

– Я господин Хирш.

– Вы отец Сары Хирш?

– Да, а кто вы?

Ему, должно быть, не меньше семидесяти. На голове блестящая лысина, опушенная длинными седыми волосами, спускающимися на воротник. Роста невысокого, к тому же годы согнули его, и трудно было поверить, что у этого человека пятнадцатилетняя дочь. Я показал ему свой значок.

– Полиция!
– сказал я.
– Только не пугайтесь. Я пришел не для того, чтобы причинить вам неприятности. Я просто хочу задать несколько вопросов вашей дочери. Она может описать одного человека, преступника.

Увидев мой полицейский значок, господин Хирш побледнел, но после моих слов кровь стала постепенно приливать к его лицу. Господин Хирш отступил в сторону и молча пропустил меня в зал, заполненный китайскими вазами, бронзовыми статуэтками, тарелками с голубым орнаментом и замысловатой резьбой по бальзовому дереву в застекленных горках. Я с восхищением рассматривал все это богатство, пока он закрывал и запирал входную дверь, а он мельком сообщил мне, что в молодости служил в немецком военно-морском флоте и много путешествовал по Дальнему Востоку.

Почувствовав аппетитный запах, заполнявший весь дом, я извинился, что помешал семейному обеду.

– До обеда осталось еще немного времени, - сообщил старик.
– Моя жена и дочь пока на кухне.

Он неловко улыбнулся, так как для него, без сомнения, была непривычной вежливость представителя власти, и провел меня в приемную.

– Итак, - сказал он, - вы говорите, что хотели бы побеседовать с моей дочерью Сарой, что она могла бы описать преступника.

– Да, это так, - подтвердил я.
– В школе, где учится ваша дочь, пропала одна девушка. Весьма вероятно, что она была похищена. Один из моих людей в беседе с девушками из класса, где учится ваша дочь, выяснил, что несколько недель назад какой-то незнакомец разговаривал с Сарой. Мне хотелось бы узнать, не помнит ли она, как он выглядел. С вашего разрешения.