Для тех, кто слушал речь фюрера дома, восхищаться было нечем, сказанное проходимцем номер один не оставляло нам никаких надежд - только душа леденела от сознания того, что сегодня война стала еще ближе, чем вчера.

Вторник, 27 сентября

Днем состоялся военный парад на Унтер-ден-Линден, парад армии, готовой воевать, и такой она еще никогда не появлялась на улицах Берлина. Мы увидели механизированную дивизию в полном боевом вооружении. Но, к моему удивлению, не было ни приветственных криков, ни салюта, никто не размахивал флагами. Все осознали, как воинственно настроен Гитлер, и люди, увидев этот парад, просто разворачивались и уходили.

Позже в тот же самый день, когда я встретился с Артуром Небе по его личной просьбе, но не в стенах Алекса, а в моей конторе "Гюнтер и Штальэкер, частные сыщики" - нужно бы пригласить художника и переделать вывеску, вернуться к первоначальному названию, - я рассказал ему о том, что видел на улицах.

Небе рассмеялся:

– А что бы ты сказал, если бы я сообщил тебе, что та самая дивизия, которую ты видел, может быть, освободит нашу страну?

– Неужели армия готовит путч?

– Я не могу тебе всего рассказать, скажу только, что высшие офицеры вермахта вступили в контакт с британским Премьер-министром. Как только поступит приказ английского правительства, армия займет Берлин и отдаст Гитлера под суд.

– Когда это произойдет?

– Стоит лишь войскам Гитлера вторгнутся на территорию Чехословакии, и Великобритания объявит войну. Тогда и наступит время. Наше время, Берни. Разве я не говорил тебе, что в Крипо потребуются такие люди, как ты?

Я медленно кивнул.

– Но ведь Чемберлен ведет переговоры с Гитлером, не так ли?

– Это обычная манера англичан - вести переговоры, решать все дипломатическим путем. Они не успокоятся, если не попытаются вступить в переговоры.

– Тем не менее, он, наверное, рассчитывает, что Гитлер подпишет что-то вроде договора. И что более важно, и Чемберлен, и Даладье сами готовы подписать такой документ.

– Гитлер не откажется от Судет, Берни. А англичане, похоже, не собираются отказываться от своего договора с чехами.

Я подошел к шкафчику с напитками и налил два стакана.

– Если англичане и французы собираются выполнить свои обязательства по договору, тогда и говорить не о чем, - сказал я, протягивая Небе стакан. По моему мнению, они делают за Гитлера его работу.

– О Боже, какой же ты пессимист!

– Ну хорошо, ответьте мне на такой вопрос. Допустим, вам предстоит драться с тем, с кем вам не хочется драться. Ну, с кем-нибудь, кто больше вас, например. В такой ситуации вы, наверное, решите, что лучше куда-нибудь спрятаться, поскольку для драки у вас просто не хватит силенок. Тогда вы начнете без конца обсуждать эту ситуацию. Человек, который много говорит, вовсе не собирается драться.

– Но ведь Германия не больше, чем Англия и Франция.

– Значит, у них нет сил для драки.

Небе поднял свой стакан.

– Тогда выпьем за английский аппетит.

– За английский аппетит.

Среда, 28 сентября

– Генерал Мартин предоставил нам информацию о Штрейхере, комиссар. Корш посмотрел в телеграмму, которую держал в руках.
– "Мы предполагаем, что из пяти указанных вами дат, Штрейхер был в Берлине по крайней мере два раза". Что касается трех других дат, Мартин понятия не имеет, где он находился.

– Вот чего стоят его хваленые шпионы.

– И еще, комиссар. В один из указанных дней Штрайхера видели возвращающимся из аэропорта Фурт в Нюрнберге.

– А сколько времени занимает перелет из Берлина в Нюрнберг?

– Самое большее два часа. Хотите, чтобы я навел справки в аэропорту Темпельхоф?

– Мне пришла в голову идея получше. Отправляйтесь-ка к ребятам из отдела пропаганды на Муратти. Пусть они дадут вам хорошую фотографию Штрейхера. А лучше попросите фотографии всех гауляйтеров, чтобы не привлекать внимания. Скажите, что они нужны для службы безопасности рейхсканцелярии, это всегда звучит очень убедительно. Когда вы их получите, пойдите и поговорите с этой девочкой Хирш. Может быть, она опознает Штрейхера как человека, который сидел в машине.

– И что тогда?

– Если она его опознает, у нас с вами появится много новых друзей. За одним существенным исключением.

– Этого-то я и боюсь.

Четверг, 29 сентября

Чемберлен вернулся в Мюнхен. Он снова собирался вести переговоры. Шериф тоже прибыл, но всем было ясно, что, когда начнется стрельба, он будет смотреть совсем в другую сторону. Муссолини отполировал пряжку на ремне и свою лысину и примчался, чтобы предложить поддержку союзнику по духу.

Пока все эти важные персоны приезжали и уезжали, молодая девушка, ничтожная песчинка на фоне событий, разворачивающихся в мире, пропала, отправившись за покупками на ближайших рынок.