Когда днем позвонила Бесси, Гэс сказал:

— Собирай чемодан, Бесси, мы отправляемся в путешествие. У нас будет медовый месяц.

— Мистер Гэс, — ответила Бесси, — мне кажется, вы не в своем уме.

— Я знаю, — ответил Гэс довольно мрачно и повесил трубку.

Позже, сидя у себя в комнате, он обдумывал ситуацию, в которой оказался. Ему очень не хотелось ввязываться во всякий там рэкет, очень не хотелось стрелять в кого бы то ни было и тем более убивать. Но он понимал, что для выживания в этом мире ему надо научиться стрелять первым и без промаха.

Вечером того же дня он обратил внимание на то, что отношение завсегдатаев к нему немножко изменилось. Он выполнял обязанности распорядителя в зале, и к нему обращались уже не “Гэс”, а “мистер Гилпин”; посетители исподтишка поглядывали на него.

Ронда Хельбаум пришла одна, без сопровождения и демонстративно оглядела его с головы до ног.

— А, храбрец Гилпин, стреляющий из двух пистолетов сразу, — сказала она. — Из фермера получается толк! Ты знаешь — ты знаменит.

— Я не понимаю, о чем это вы, — спокойно ответил Гэс.

— Ну, тогда почитай вот это. — Ронда вручила ему местную “Стар”, открытую на второй странице.

ГАНГСТЕРЫ СВОДЯТ СЧЕТЫ — ЧЕТВЕРО УБИТЫХ

Вчера утром, в районе Терделонн, в результате перестрелки, возникшей между двумя соперничающими гангстерскими группировками, было убито четыре человека.

Лейтенант полиции Рональд Мориарти сообщил, что в перестрелке были убиты Тони Керчански, Билл Буэлл (по прозвииу “Здоровяк”) и Томас Синатра (по прозвищу “Орешек Том”); все они были членами так называемого “Синдиката Мики Зирпа”. Со стороны противостоящей им преступной организации был убит Джеймс Криспус (по прозвищу “Банджо Джим”). Перестрелка произошла на Восьмой авеню приблизительно в половине двенадцатого утра.

Полиция разыскивает пресловутого Августа Гилпина (по прозвищу “Гэс-Голландец”), чтобы взять у него свидетельские показания, так как он, очевидно, был единственным свидетелем происшедшего. Расследование обстоятельств убийства четырех человек продолжается.

Когда Гэс пришел к Бесси на ее новую квартиру, та уже упаковала чемодан. Она ждала Гэса с нетерпением. Эта квартира несколько отличалась от предыдущей, а вот снаружи дом выглядел почти так же, как тот, где она жила раньше: такая же закопченная, грязная коробка, сложенная из кирпичей, единственным украшением которой были маленькие окна.

Гэсу хотелось схватить Бесси в охапку и слететь с ней вниз по потертым ковровым дорожкам. Но увидев, как она идет, он понял, что должен идти рядом, смотреть и наслаждаться ее движениями: она будто скользила по ступенькам, каждый сустав двигался в полной гармонии с остальными; ее можно было бы сравнить с мыльным пузырем, пляшущим в воздухе, или с восторженным ребенком, мчащимся по поляне, заросшей цветами.

Водитель Фитцджеральда, негр Джеймс Лаванда, молча открыл дверцы лимузина. Он никогда не задавал лишних вопросов. Он знал, что перевозит опасных людей с одного места на другое. И сейчас его вопрос был прост:

— Куда едем?

— Вокзал “Юнион”, — сказал Гэс.

Ехать было недалеко; к тому же, на улицах, так рано утром, кроме грузовиков, развозящих молоко и продукты, машин почти не было. Но Гэс, готовый ко всяким неожиданностям, внимательно смотрел по сторонам и всматривался во все проезжающие мимо них и встречные машины.

Когда подъезжали к вокзалу, водитель негромко обратился к Гэсу:

— Сэр...

— Да, в чем дело? — откликнулся Гэс, настороженный обеспокоенным тоном Лаванды.

— К какому входу подъезжать?

— Как к какому? К главному, конечно.

— Ну, а меня тогда высадите у входа для черных, — сказала Бесси.

— Ну и меня тоже, — сказал озадаченный Гэс. — Я не могу тебе позволить идти одной.

— Все твои неприятности только начинаются, мистер Красавец. — Голос Бесси прозвучал хрипловато и печально.

— Глупости, — сказал Гэс. — Начинается новая жизнь. И все будет как весной, все будет в цветах.

Водитель отнес чемоданы к билетной стойке, получил от Гэса чаевые и ушел. За стойкой сидел белый служащий болезненного вида, в очках с толстыми стеклами.

— Два билета до Хот-Спрингз, Арканзас.

— Вы едете с ней? За билетом ей придется пройти вот туда.

— Я путешествую с племянницей! Она живет в... Александрии, в Египте. Мы всегда путешествуем вместе, — сказал Гэс медленно и четко; ему очень хотелось ударом кулака сбить с носа служащего очки, будто сделанные из донышек бутылок.

— Тогда вам придется сидеть в вагоне для цветных.

— Ну и что? — Гэс улыбнулся.

— Но вы ж не цветной. — Служащий поджал губы. Он отшатнулся, когда Гэс положил свой огромный кулак на мраморную плиту стойки прямо ему под нос и прорычал: