— Мартин, подумай хорошенько! — подал голос Гэс. — Он предлагает тысячу долларов за две фермы. А ведь еще даже урожай не собран...

— Заткнись! — оборвал его Мартин. — С каких это пор ты стал разбираться в этих делах?

— Что ж, могу вам сказать, что если вы найдете лучшие условия в другом месте — ради Бога, пожалуйста, обращайтесь туда, — сказал банкир. — Ваш отец был честным, богобоязненным человеком, и я ему доверял значительно больше, чем кому бы то ни было другому.

— Конечно. Благодаря ему вы разбогатели, — сказал Гэс. — Он вкалывал, и мы вкалываем, но ни он, ни мы от этого ничего не имеем!

— Ладно, мы согласны, — быстро проговорил Мартин.

— Мне бы не хотелось, чтобы у вас возникла какая-нибудь там неприязнь. — Банкир поигрывал золотой цепью карманных часов. — Хорошую репутацию нельзя купить за деньги, и вы хорошенько подумайте над этим. Потому что я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тем, кто готов кусать руку дающего.

— Мы согласны на ваши условия. Я привезу после обеда маму, чтобы она подписала необходимые бумаги.

— Хорошо, но учти, Мартин, тут еще масса бумаг, с которыми придется рано или поздно разбираться, — сказал банкир. — Я всегда делаю дела открыто, честно, порядочно. Живу я по чести, и дела делаю по чести.

— Я вам, конечно, признателен, но сегодня уже больше ничего обсуждать не могу. Мне сначала надо переварить то, что я сегодня проглотил.

— Конечно, конечно, Мартин, я понимаю. Ты еще молод — я просто пытаюсь показать тебе, как твой отец делал дела. Если бы он прожил еще лет пять, он бы выстроил целую империю! Он владел бы и этим банком и половиной всех прерий на западе. Но так уж получилось, что ему приходилось заниматься кукурузой в то время, когда надо было быть совсем в другом месте.

— Ерунда все это! — неожиданно проревел Гэс, густо и гулко. — Даже я вижу, что все работают на вас, а вы только денежки загребаете!

— Уходите. — Банкир огорченно покачал головой. — Я не могу потерпеть таких выражений в этом респектабельном заведении — здесь занимаются честным бизнесом. А если вам, молодой человек, захотелось неприятностей, то я очень легко могу все организовать. Я могу сделать так, что тебя арестуют, посадят в тюрьму, будут держать на голодном пайке, унижать! А потом ты взбеленишься, и тогда тебя измочалят так, что на тебе живого места не останется! Тебя осудят, но уже по другому обвинению, отправят в цепях туда, откуда тебе уже никогда не выбраться... А теперь могу вам сказать, молодой человек, что в память о вашем отце я приму ваши извинения.

Гэс заколебался, но, неожиданно вспомнив Лу, его улыбающееся лицо свободного человека, рассмеялся в побагровевшее лицо этого жирного, сладкоречивого, напыщенного мошенника и сказал:

— Мне нужно было бы набить вам морду, мистер Хундертмаркс! Ты просто брехливый кровопийца! Мы живем в Америке! И ничего такого сделать ты не можешь! Ты бы очень этого хотел, но твоего хотения мало, вот и все!

Мартин дергал Гэса за рукав и шипел:

— Заткни свою дурацкую глотку, чертов дурак, перестань! — Потом обратился к банкиру: — Простите его пожалуйста, мистер Хундертмаркс, у него чего-то там в мозгах повредилось после смерти отца и Лу.

— В таком случае, его нужно отправить куда следует, чтоб подлечили! Но то, что он тут высказал, очень похоже на бредни всяких там анархистов, всяких там бездельников, которые работать не хотят, а желают, чтобы им подали на блюдце все блага мира! А самим даже руку лень протянуть!

— Вы так уверены в своей правоте! Вас все равно ни в чем нельзя разубедить, — с вызовом сказал Гэс.

И они с Мартином ушли.

Выйдя на улицу, Гэс сделал глубокий вздох:

— Я вот чувствую, что наконец сделал что-то толковое.

— Чертов болван, ты все испортил! Он старался обойтись с нами хорошо, порядочно, потому что ему было неудобно воспользоваться нашим положением!

— Ты когда-нибудь станешь человеком, а не тупым мулом, которым погоняет такая гнида, как этот Хундертмаркс? — спросил Гэс, хотя прекрасно знал, что на такой вопрос у Мартина нет ответа.

— Ты загремишь в тюрягу, — сказал Мартин. — С респектабельными людьми нельзя так разговаривать.

— Респектабельный? Он в один присест слопал все, что мы наишачили за два года!

— Ну, такая уж у него работа. Во всем система виновата.

— Система или не система, но я знаю, что он просто жулик!

Они ехали домой молча. Гэс не подгонял лошадей, позволяя им бежать ровным шагом. Вдруг Мартин сказал:

— Я возьму эту тысячу долларов и куплю себе “форд”. Буду возить мать в церковь.

— Поступай как знаешь. Я не возражаю. — Гэс вдруг почувствовал большую усталость. Какой смысл было добиваться справедливости от банкира, если сам Мартин вел себя так нелепо! — Может быть, ты бы лучше попробовал выменять пару ферм на трактор.