– Хватит сидеть тут. Иди поешь. Что с тобой?

Пола повернула голову.

– Пошел вон, молокосос несчастный, – и, как ребенок, пришедший в восторг от собственной шалости, она рассмеялась, снова уставившись на звезды и напевая что-то про себя.

В течение дня они смотрели телевизионные выпуски новостей. Рей-чел позвонила в штаб-квартиру Движения за мир, представившись журналисткой. Ей сообщили, что митинг начнется в два часа дня и что Хоулман будет выступать часа в три, он прибудет не на вертолете, в четырнадцать тридцать за ним заедет машина.

– Значит, что-то случится с машиной, – предположила Рейчел.

– Бог его знает. Я бы не стал так утверждать. – Герни налил выпить. – Мы ничего не знаем наверняка. – Он протянул стакан Рей-чел. – Тебе не следует там быть.

– Знаю. – Она сделала глоток. – Но раз дело зашло так далеко, я там буду.

Ее не удивило, что Герни сумел заснуть. Он, как зверь, использовал способность отдыхать во сне. Рейчел лежала, прислушиваясь к ровному ритму его дыхания, и пыталась разобраться в своих чувствах. Она была напугана, сбита с толку и взволнована, и теперь еще нервничала оттого, что Герни спокойно спал, а она не могла сомкнуть глаз. Тревожное состояние не покидало ее, и тем не менее она чувствовала, что находится под надежной защитой. «Он мне не безразличен, – призналась она себе. – Господи, помоги нам».

Всю ночь она дремала, то проваливаясь в сон, то пробуждаясь– Утром, когда Герни уже проснулся, она чутко спала, приоткрыв рот и слегка нахмурившись. При свете ночника, который Рейчел не погасила из-за боязни темноты, он посмотрел на часы, лежавшие на тумбочке: они показывали шесть сорок. Он закрыл глаза, вспоминая, снилось ли ему что-нибудь, но вспоминать было нечего: в эту ночь кошмарные сны его не тревожили.

Самолет авиакомпании «Пан-Америкэн», совершивший рейс номер 106, произвел посадку точно по расписанию – в шесть двадцать пять. Он предъявил паспорт и ждал, когда поставят печать.

– Деловая поездка, – заявил он улыбаясь. – Всего на два дня.

Пола Коул сидела у окна и широко открытыми глазами смотрела на небо, которое в этот ранний час начало светлеть.

Гостиница находилась в похожем на башню здании, расположенном напротив Гайд-парка. Колдуэлл достал из дорожной сумки вещи – ветровку, свитер, джинсы, кроссовки – и положил их на кровать, потом подошел к окну и раздвинул портьеры. В парке полным ходом шла работа: невдалеке сооружали помост из ярко-желтых и синих досок.

С точки зрения подготовки и исполнения предстоящее дело было простым. Его предыдущая поездка в Лондон была организована консорциумом поставщиков алмазов, которые обнаружили, что один из лондонских партнеров ведет нечестную игру. Поскольку их товар нелегально переправлялся в Англию за обшивкой небольшого частного пассажирского судна, они не могли пожаловаться полиции на своего зарвавшегося коллегу.

Они заплатили хорошо, но работенка в итоге оказалась грязной. Колдуэлл взял под наблюдение дом указанного человека, намереваясь застать его одного, но, как выяснилось, тот обманывал не только своих деловых партнеров, но и жену, поэтому, когда Колдуэлл проник в дом, он попал на интимный обед для двоих. Ему пришлось убить их обоих, не заботясь при этом об эстетике исполнения: перепуганная девушка, пятясь, выпала через стеклянную дверь, предварительно получив пулю от Колдуэлла, который выстрелил, чтобы заткнуть ей глотку.

После этого он полетел сначала в Амстердам с американским паспортом, оттуда перебрался в Швейцарию через Париж с английским паспортом, который ждал его в гостинице. Полиция рыскала по всем закоулкам Европы в поисках наемного убийцы, но Колдуэлл как настоящий профессионал умел быть осторожным.

Он знал, что Коул находилась в Лондоне по заданию службы безопасности. Двое охранников не догадывались, что ждет ее сразу после выполнения задания, но он был уверен, что в случае чего они не станут звать полицию. Въезд иностранцев в эту страну всегда подвержен существенным колебаниям, и Коул, конечно, приехала сюда не под своим именем, поэтому к тому времени, когда все выяснится, Колдуэлл будет уже далеко.

Ему неплохо бы знать, какая задача поставлена перед ней и что связывало ее с Герни и той женщиной. Он нервно передернул плечами, предчувствуя, что в деле будут осложнения, о которых он не знал, да и не хотел знать заранее. Это придавало ему уверенности в себе. Распутывать клубки и развязывать узлы не было его работой, он предпочитал просто их разрубать. В практике Колдуэлла нередко встречались случаи, когда чья-то смерть служила оптимальным решением всех проблем.

Маунтджой налил кофе в три чашки. Гинсберг поставил на стол тосты, масло и джем. Пола поднесла чашку ко рту, и мужчины наблюдали за ней с видом встревоженных родителей. Гинсберг откусил кусок и бросил тост на тарелку.

– Пойду проверю машину, – сказал он, направляясь к двери. Пит молил Бога, чтобы все поскорее закончилось. Его мучили дурные предчувствия. Пола много часов подряд сидела неподвижно, как кукла, и всю ночь они с Маунтджоем по очереди дежурили около нее.

Маунтджой то и дело рвался позвонить и доложить.