Шрифт:
– Она какая-то странная, – объяснял он свою настойчивость. – Она чокнулась, и там должны знать об этом.
– Она вообще странная. В этом все дело. – Гинсберг не хотел, чтобы сроки операции переносились или менялись. Ему не терпелось покончить с этим делом и вернуться в Штаты. Не хватало еще, чтобы прислали чудаков в белых халатах, которые замучают ее вопросами и не дай Бог узнают то, что им не положено знать.
Он поднял дверь гаража, сел в машину и задним ходом вывел ее на подъездную дорогу. Он с надеждой думал о том, что через несколько часов все будет кончено. Сидя в машине с работающим двигателем, он немного успокоился.
– Он спал со мной, ты знаешь?
Вздрогнув от неожиданности, Маунтджой посмотрел на нее.
– Знаю.
– Он пытался убить меня. Он меня душил.
– Что?
– Он хотел бросить меня.
– Кто? О ком ты говоришь?
– Если я убью его, он не сможет бросить меня?
– Что? – снова переспросил Маунтджой. – Кто? Кто пытался убить тебя?
– Дэвид, – проговорила она. – Ты знал Дэвида?
Маунтджой поставил чашку и посмотрел на телефон, потом схватил Полу за руку и дернул ее.
– О чем ты говоришь? Кого ты имеешь в виду? Пола! – Он еще раз встряхнул ее за руку.
Она сидела неподвижно, пока Маунтджой не отпустил ее, затем взяла тост и стала намазывать его маслом.
– Я видела сон, – сказала она. – Не беспокойся. Это я видела во сне.
У Маунтджоя от удивления округлились глаза.
– Бог мой, – прошептал он.
Вернулся Гинсберг.
– С машиной все в порядке, – доложил он Маунтджою. – Машина на ходу.
Глава 33
Повсюду были развешаны флаги и транспаранты, повсюду колыхалось людское море, над которым стрекотал зависший полицейский вертолет. Стоял холодный солнечный день, высоко в небе пролетел клин уток. Скандирующие лозунги манифестанты все прибывали в парк.
С полчаса потолкавшись среди толпы, Рейчел и Герни пробрались к помосту.
– Надо найти ее, – сказал Герни до этого, – и следить за ней, не обнаруживая себя. Поскольку мы не знаем, что именно должно произойти, необходимо все время быть поблизости.
– А как ее найти?
– Если ты придумаешь, как, поделись со мной.
– Скорее всего, она будет недалеко от выступающих?
– Если бы я знал, что они замышляют, то ответил бы на твой вопрос. Возможно, ты права. Поищем. Ты запомнила ее лицо?
– Пожалуй, – ответила она. Пока они разговаривали, она ела. Обдумывая его вопрос, Рейчел остановилась, и ее вилка замерла в воздухе. – Да, помню.
Теперь она обводила растерянным взглядом головы многих тысяч людей, сидевших на подстилках и плащах.
– Нам придется искать весь день, Саймон. Это безнадежно.
Герни взял ее за руку и подвел к раскидистому каштану, росшему у одной из дорожек.
– Мы находимся западнее помоста, – объяснил он, – в восьмидесяти метрах от него. Это дерево будет нашим ориентиром. Сейчас мы разойдемся и встретимся снова через пятнадцать минут. Даже если ты найдешь ее, все равно приходи сюда. Итак, на этом месте через пятнадцать минут.
И они разошлись в разные стороны.
Колдуэлл застегнул молнию на ветровке, чтобы не было видно ремней перевязи, сделанной на заказ: с одной ее стороны помещался кольт 38-го калибра с глушителем, крепившийся к пружинному выбрасывателю, а с другой – узкий острый нож в металлических ножнах. Кольт он брал на всякий случай.
Он пересек улицу и вошел в парк, пробираясь сквозь толпу и направляясь к помосту, на котором, сменяя один другого, выступали ораторы. Он вспомнил инструкции, полученные сначала от Эда Джеффриза, а затем от Прентисса:
«В этот день она должна присутствовать на митинге в защиту мира, на котором будет много выступающих. Вот детали. – Джеффриз вложил конверт в его руку. – Прочтите и сожгите. Там вы еще найдете фотографии парней, которые охраняют ее. На митинге они будут держаться рядом с помостом. Главным оратором станет человек по имени Хоулман. Во время его выступления произойдет нечто непредвиденное, после чего можете убрать ее в любой момент. Запомните: пока Хоулман говорит, ее не трогать. Он должен выступать последним. Рассчитайте все точно. В конверте номер телефона. Утром в день митинга позвоните по нему, назовите свое имя. Если будут изменения, вам сообщат».
Утром Колдуэлл позвонил, и ему передали, что все остается без изменений и что часа в три он должен находиться перед помостом.
Он протискивался сквозь толпу, которая служила надежным укрытием. Его никто не искал, о нем никто ничего не знал, он никому не был известен в лицо. Думая о характере планировавшейся диверсии, он предполагал, что будет брошена бомба: это оживит мероприятие.
Он столкнулся с девушкой, которая извинилась и пошла дальше. Колдуэлл обернулся ей вслед, наблюдая, как она торопливо обходила группы людей, устроившихся на траве.