Когда он проснулся, день был в полном разгаре. У постели сидела Рейчел. За ней стояла пустая кровать. Слева от Герни лежал какой-то старик и слабо дышал. Глаза его были закрыты. В нос и куда-то под пижаму засунуты какие-то трубки и проволочки, прикрепленные к запястьям. У изголовья кровати подмигивал экран монитора.

– Сказали, что с тобой все в порядке, – улыбнулась Рейчел и, потрогав щеку, спросила: – Как ты?

Под левым глазом у нее Герни заметил два шва, наложенных на рану, полученную, когда пуля попала в дерево, и вспомнил, как отлетел кусок коры и как она схватилась за лицо.

– Нормально, – сказал он. – А что со мной?

– Сотрясение мозга. Переломов нет, и вообще никаких повреждений. Думаю, они снова будут тебя обследовать, после того как ты пришел в себя.

– Что ты им сказала?

– Что машина вылетела с дороги, и нас занесло. В общем, все как было. Стекло, пробитое пулей, я выбила. Все остальное вполне правдоподобно. Я сказала, что порезалась об осколки.

– А что произошло на самом деле?

Она понизила голос.

– Ты ударился о крышу машины и упал на меня. Машина остановилась. Я не могла тебя сдвинуть с места. Пришлось вылезти и сесть на тебя. Миль пять я вела машину на очень большой скорости. Она не слушалась меня, но все же как-то двигалась. Увидев, что мы в безопасности, я остановилась. Мне удалось перевалить тебя на место рядом с водительским. Я ехала по указателям и вот добралась сюда. Не знаю, известно ли им, что с нами случилось. Они видели, как машину занесло и как нас выбросило на обочину.

– Возможно, они поехали по следам, наверное, думают, что кто-то из нас ранен.

– Возможно. Кто знает.

– А где машина?

– Я оставила ее на проселочной дороге неподалеку от города, потом пробиралась сквозь кусты.

– Если они думают, что кто-то из нас тяжело ранен, то надеются рано или поздно нас обнаружить. И конечно, могут добраться и сюда.

– Саймон, – Рейчел взглянула ему прямо в глаза, – ведь пуля, попавшая в дерево, от которой вот это, – она показала на щеку, – предназначалась мне.

– Думаешь, они могли нас различить и целились в тебя? Ничего подобного. Но не исключено, что они хотели убить нас обоих. Сколько времени я был в отключке?

– Без сознания? Говорят, почти полчаса. Ты быстро пришел в себя, а потом проспал часов пять. Но почему они хотели убить меня?

– Все просто. Не могли различить нас. Им было приказано покончить со мной, но, чтобы не промахнуться, они стреляли в обоих.

Рейчел замолкла. Она угадала мысли Герни. Видимо, он считал, что в создавшейся ситуации у нее не было другого выхода. Если бы он не заставил ее все рассказать, она загнала бы его в ловушку. Это однозначно. Стреляй они только в него, она выдала бы его им, тем более что он был без сознания.

Но Герни разоблачил ее, и ей пришлось разделить с ним опасность, когда они преодолевали этот страшный спуск с холма. Другого выхода у нее не было. Но вряд ли Герни станет ей теперь доверять. Нет, она не должна сомневаться в нем. Эта мысль, внезапно пришедшая в голову, показалась Рейчел опасной. Бесполезно уверять его в том, что нерешительность ее мучила.

Отец Рейчел был военным. Как-то она спросила его, зачем нужна строевая подготовка.

– Она укрепляет дисциплину, – ответил отец. – Солдат должен знать, что приказы не обсуждают – их выполняют.

Хорошо вымуштрованная, Рейчел делала то, что от нее требовали, не задавая лишних вопросов и не предлагая своих решений. Но она никогда не работала в «походных условиях» и теперь увидела разницу между теорией и практикой, между абстракцией и конкретным человеком, у которого есть свое лицо, свой голос, своя жизнь... и частью этой жизни была она сама.

Она знала, что ни за что не позволила бы загнать Герни в ловушку. Когда звонила ему из Лондона, когда встретилась с ним на станции, когда они ехали сквозь пургу, она чувствовала, что напряжение может стоить ей жизни. Но она смеялась, болтала, кидалась снежками, занималась любовью, в то время как ей хотелось кричать, кататься по полу, рвать на себе волосы. Время шло, а она так и не решила, что делать. Но неожиданно он взял инициативу в свои руки.

Мимо кровати прошла медсестра и с улыбкой посмотрела на историю болезни, висевшую над кроватью.

– Минут через тридцать к вам придет доктор Лейбович, – сказала она и поспешила в ординаторскую.

Герни удивленно поднял брови и посмотрел на Рейчел. Та пожала плечами.

– Девичья фамилия моей матери, не очень-то оригинально. Думаешь, они уже здесь?

– Ты знаешь, где моя одежда?

Она указала на перевязанный бечевкой узел, лежавший у его кровати.

– О'кей. – Герни откинул одеяло и спустил ноги на пол. – Давай сделаем вид, будто ты ведешь меня в туалет. Только не суетись, а то кто-нибудь из медсестер бросится помогать. Просто держи меня за руку и что-нибудь болтай.

Они покинули палату и нашли ванную комнату неподалеку от двери, выходившей в приемную. Рейчел передала ему узел с вещами и направилась к главному выходу, как велел Герни. Через пять минут он появился и прошел мимо, не взглянув на нее. Она сосчитала до пятидесяти и пошла за ним на автостоянку. Прислонившись к «порше» на виду у всех, кто мог выглянуть из административного здания больницы, он помахал ей рукой. Когда она подошла, он разбил боковое стекло и открыл дверцу машины.

– Садись, – скомандовал он.