На этом фоне, даже переезд в новый дом не стал радостным событием, а лишь ещё одной проблемой. Хотя особняк нарядный и сверкающий словно игрушка, вызывал неподдельный интерес москвичей.

Помощь пришла откуда не ждали. Архиеписокп Макарий, с некоторых пор руководивший всеми монастырями Братства Святого Георгия, появился в приёмной Николая, словно ледокол раздвинув ожидавших просителей, и шуганув докладывавшего начальника связи, уселся в глубокое кресло в углу кабинета.

— Ваше высокопреосвященство. — Николай поклонился Макарию. — Велеть принести чаю?

— Вели. — Макарий с улыбкой кивнул. — И коньячку. Сам не употребляешь, знаю. Но держишь для гостей.

— Держу. — Николай, достав из шкафчика пару рюмок и красивую хрустальную бутылку Особого «Шустовского» коньяку, разлил напиток цвета тёмного янтаря, и сел напротив. — Рад видеть вас Адриан Иванович в здравии.

— И я. — Отец Макарий, в миру адмирал Непенин, одним взмахом опрокинул в себя коньяк, и одобрительно посмотрел на девицу в форме сержанта Внутренней стражи, расставлявшей закуску, и чайный набор. Китель на даме был вопреки уставу расстёгнут на верхнюю пуговку, что позволяло её богатому интеллекту выпирать наружу, топорща лацканы.

— Если что, только прикажите, господин генерал. — Сержант лукаво стрельнула взглядом из-под чёлки, и покачивая бёдрами выплыла из кабинета.

— Хороша. — Оценил спектакль Макарий, и вкинув в рот ломтик лимона тщательно прожевал, и выплюнув на ладонь зёрнышко, положил его на блюдце.

— Да сил уже никаких нет. — Николай, покачал головой и для виду пригубил из рюмки. — Словно всех подкосила душевная болезнь. Вчера на званом вечере у Долгоруких, дочь генерала Самохина, изволила упасть в обморок, да так ловко, что прямо в объятья. Хорошо, что я перенаправил её падение в руки её же батюшки. А то конфуз был бы, прости господи…

— Ну а что ты хотел? — Философски заметил архиепископ. — Генерал, тридцати ещё нет, да хорош собой, и вон весь уже словно ёлка в орденах. Тут и у матерей семейств потемнение рассудка может случится. А девки, они же вообще слабые разумом.

— Делать — то что? — Николай поставил рюмку на стол, и снова налил адмиралу. — Я так просто работать не смогу. По городу уже нормально не проехать. Кто-нибудь обязательно норовит под колёса кинуться. Хорошо, когда Лена и Наташа были здесь. Они одним видом всех распугивали. А тут с чего-то сразу обе уехали, и даже попрощались.

— Служба. — Макарий развёл руками, и подхватив рюмку, выцедил коньяк мелкими глоточками, прикрыв глаза. — Хорошо. — Он с интересом посмотрел на бутылку. — Отличный коньяк.

— Николая Николаевича Шустова подарок. — Николая улыбнулся. — Прислал мне по случаю десять ящиков, из запасов. Говорит, что нашёл у себя в старом подвале пару бочек, заложенных ещё его дедом. Николаем Леонтьевичем Шустовым.

— Это за те бумаги, что ты у Пономаря поднял? — Макарий усмехнулся. — Легко отделался. Там за те записки ему каторга рисовалась в полный рост.

— Ну, он ещё в мою коллекцию добавил несколько храмовых ножей из Южной Америки. Специалисты говорят, что ни в Британском музее, ни в Эрмитаже таких нет. А насчёт каторги, зря это вы, Адриан Иванович. Знаете, же, что по молодости все на язык несдержанные. Так что неприятностей, да было бы много, но не до каторги уж.

— Ладно. — Макарий поднял руку, останавливая Николая. — Бумагами этими хорошо распорядился. Мы сначала на тебя обиделись слегка, что ты не отдал компромат в братство. Многие очень сильно за то переживали. Но получилось ещё лучше. Бельская на удивление, раздала всё до последнего клочка бумаги, и не попыталась извлечь из этого прибыток. В накладе конечно не осталась, но то, так. Нежданная радость. Но вот то, как ты легко отказался от вожжей, что могли взнуздать десятки княжеских семей, тебе сильно в плюс пошло. Собственно, все твои последующие назначения, от того и произошли. Сергий понял, что ты за власть не цепляешься, и, следовательно, тебе её можно доверить. Но дамского внимания от этого конечно только больше.

— А был бы я старичком лет семидесяти, небось дамы ко мне такой толпой не лезли. — Пожаловался Николай. — Вообще прохода не стало.

— Так я к тебе и по этому поводу тоже. — Макарий хитро улыбнулся. — Братство своих не оставляет, даже в таких странных обстоятельствах.

— Даже не представляю, чем мне можно помочь. — Николай с тоской посмотрел куда-то за окно, где цвела московская весна.

— Тем не менее. — Макарий допил одним взмахом коньяк, степенно встал, и кивнул головой в сторону дверей. — Пойдём прогуляемся до моей машины. Нас уже заждались поди.

Выйдя из здания, Николай и Макарий, дошли до просторного Руссо-Балт восемь, серого цвета скромно припаркованного с краю площадки.

На дверцах машины Макария был изображён щит со святым Георгием, протыкающим змея, а над задним бампером гордо торчала антенна подвижной телефонной связи.

Архиепископ постучал пальцем в стекло машины, двери пассажирского отсека тут же распахнулись, и на горячий от солнца асфальт выбрались две девицы в простеньких белых платьях, и встали по стойке смирно и уперев взгляд куда-то за горизонт.