В качестве спутниц князя, они побывали практически во всех великосветских салонах Москвы, и других не менее интересных местах. Например, в личной лаборатории Игоря Ивановича Сикорского, где рождался новый пассажирский самолёт, с крейсерской скоростью в четыреста километров в час, или на полигоне Русской Стали, на испытаниях нового пехотного карабина, который создавался под конкурсное задание Военной Коллегии, которая хотела всё, сразу и причём за копейки. Сначала конструкторы пытались впихнуть в железо противоположные хотелки военных, но Николай прервал их мучения, и приказал делать короткий автоматический карабин, с большим магазином, и как самое главное условие предельно простой для использования нижними чинами.

В итоге, карабин получился настолько удачный, то неугомонные девицы уговорили Николая выдать им две штуки, для осуществления охраны, а на самом деле, конечно же для того, чтобы вечером, спокойно пострелять из новой игрушки в дворцовом подвале, который переделали под тир.

Никифор Петрович Сальский — личный секретарь и доверенный помощник Милюкова во всяких делах, ещё пять лет назад, даже не задумываясь нашёл бы лихих людишек, чтобы те тихо притащили в подвал пару расфуфыренных дур, да расспросили их с пристрастием. Но с некоторых пор, в Первопрестольной стало совсем плохо с лихими людьми. Они конечно прибывали в столицу на жирные московские лужайки, чтобы стричь местных баранов, но очень быстро оказывались в цепях на пути в негостеприимные места Сибири и Дальнего Востока. Поэтому и не получалось наладить хоть какую-то постоянную связь с исполнителями. Но всякая задача имеет решение, и хозяин «Чёрного» трактира, где обычно собиралась всякая шваль, подсказал ему к кому обратиться.

Никанор Рогов, был обычным приказчиком, выгнанным из лавки за воровство, и людей он вокруг себя собрал таких же, жадных до денег, и не очень умных. Позже к ним пристал извозчик Пантелей Корягин, и спившийся брадобрей Аркаша, фамилии которого никто не знал, но с ножичком тот управлялся виртуозно.

Пока за бандой было всего около десятка ограблений припозднившихся прохожих, да взлом лабаза с вином. По их следам уже шла сыскная полиция, но уголовники об этом не знали, и гуляли словно в последний раз празднуя свой фарт[1].

Две тысячи рублей которые предложил им помощник Милюкова, напрочь смахнули остатки осторожности, и практически без разведки, ватажники пошли на дело.

Брать «курочек» решили на выходе от известной учительницы хороших манер, и первейшей московской сводни — мисс Мак Дуган.

Для этого наняли ещё пару экипажей, которые должны были подвезти людей к месту захвата, и одновременно блокировать авто, на котором ездили девки. Будь автомотор не таким приметным, Никанор Рогов оставил бы его себе, но таких машин на всю Москву было всего две, и даже жадному до понтов бывшему приказчику галантерейного магазина, было понятно, что долго он не проездит.

По плану, ко времени выхода девиц из парадной доходного дома, где Мак Дуган снимала большую десятикомнатную квартиру, их уже ждали две пролётки с четырьмя бандитами в каждой, и пролётка где сидел сам Рогов, и Аркашка.

Лена и Дарья, закончили урок вовремя, так как время у госпожи Мак Дуган было расписано поминутно. Но обсуждая вполголоса тему прошедшего урока, попеременно краснели словно помидорки, прикрывая рот ладошкой, и наклоняясь к уху подруги, делясь впечатлениями. От этого всё время останавливались, краснели, хихикали, воровато оглядывались и шли дальше. А всё дело в том, что сегодня бывшая подданная британской короны, решила рассказать девушкам о тонкостях физической любви, и тех возможностях, которые раскрываются перед девушкой с умелыми губами.

Но, Монастырь братства Святого Георгия, вовсе не вечерняя школа. Привычки, вбитые преподавателями, прошедшими огонь и воду, сработали как надо, и перед выходом на улицу, у самых дверей, девушки резко остановились, переглянулись и негромко рассмеявшись плавно вдохнули, выдохнули, снова переглянулись проверяя как выглядит подруга, и уже в совершенно ином настроении шагнули на улицу.

Александр Валентинович Амфитеатров знаменитый московский журналист, поэт, и временами, даже театральный актёр и салонный певец, вышел из редакции Московского рабочего, где получил причитающийся гонорар, и уже размышлял, где бы провести вечер, в приятной компании, как увидел двух элегантных девиц в немецких деловых костюмах, и с одинаковыми продолговатыми сумочками в руках. Девицы вышли из подъезда доходного дома где снимали квартиры различные конторы. Шляпок они не носили, что в среде молодёжи считалось прогрессивным и бунтарским, но зато распахнули дверцы роскошного большого автомотора, и та, что должна была сесть за руль, чуть замешкалась, оглядываясь, как всё резко пришло в движение. Стоявшие чуть сзади и чуть впереди экипажи, резко взяли на середину улицы, перегораживая путь, а из пролётки, стоявшей на другой стороне дороги выскочили два господина, причём у одного в руке был револьвер, а у второго огромный нож, с лезвием в локоть.

Медленно словно в дурном сне, первая вскинула большой чёрный пистолет, и словно в тире стала дырявить тех, кто бежал к ней из экипажа, преграждавшего путь впереди. Затратив на это чуть больше пары секунд, развернулась, и такой же пулемётной очередью срезала тех, кто набегал сзади, пока вышедшая из машины девица ловким ударом ноги выбила револьвер у первого, и продолжая разворачиваться, по дуге ударила пяткой второго с ножом так, что тот выронил свой тесак, и рухнул на асфальт. Добив ударом кулака первого, присела на колено, тоже выхватив пистолет.

— Чисто! Вдруг выкрикнула первая, зорко оглядываясь по сторонам.

— Чисто! — Вторила ей другая.

— А это я отнесу в Вечёрку. — Решил Амфитеатров, только через полминуты отмерев от столбняка, в который впал при виде двух разъярённых фурий. Заметка конечно получалась весьма короткой, но с таким содержимым она вполне могла попасть на первую полосу. И в который раз Александр Валентинович, пожалел, что не носил с собой фотографический аппарат, которые в последнее время стали совсем карманными. Фотографии могли бы получиться совершенно феерическими.