В этом смысле очень интересна история линкора Королева Елизавета, принадлежащего знаменитой серии Сверхдредноут. Мощный и отлично вооружённый корабль мог доставить неприятностей любому флоту, и капитан корабля решил прорываться в Портсмут.

Прекрасный план был полностью разрушен в порту Южно-Африканского Союза Порт-Элизабет, куда линкор пришёл для пополнения запасов угля. Команда специально обученных морских пехотинцев Российского флота, переброшенная на скоростном воздухолёте Орлан, проникла ночью на корабль и к утру на флагштоке уже висел Андреевский Флаг.

То, что было совершенно невозможно ещё пару месяцев назад, было совершено тремя десятками воинов, за считанные часы. И это тоже проявление того нового мира, что мы лицезреем сегодня.

Владимир Маяковский Московское Время. 3 мая 1926 года.

Российская Империя, Москва.

Замечено, что никогда русские не работают так эффективно как во время пожара, наводнения и войны. Всё вышеперечисленное, причём одновременно Николай создал своему начальнику штаба, и офицеры, стимулированные до предела, за двое суток буквально родили программу подготовки внутренней стражи для иностранных подразделений.

В программу входила физическая подготовка с перемещением по различным ландшафтам, как в одиночку, так и в составе группы, основы допроса, самая примитивная криминалистика, поиск, преследование и многое другое.

На время пребывания немецкого батальона, вся серьёзная учёба своих команд была перенесена на другие площадки, но к удивлению Николая, инструкторы и старшие офицеры Стражи, регулярно бывали на занятиях Ландвера, и что-то записывали в блокнотики.

Что именно, он узнал на итоговом совещании, когда немцы благополучно убрались восвояси. Оказалось, что криминалистика и основы допроса совсем не помешают сержантскому и офицерскому составу Внутренней Стражи, а боевое перемещение так и вовсе нужно вводить одной из основных дисциплин.

Когда и кто предложил для этих целей нанять француза Жоржа Эбера[1], Николай вспомнить не мог, но фамилию запомнил, и через друзей в Генеральном штабе России, узнал, что искомый человек, пребывает в отставке, живя в провинции и работая над книгой.

Конечно бывший морской пехотинец был настоящим патриотом Франции, но деньги решили вопрос, и уже в августе, он прибыл в Россию, для работы на курсах инструкторов.

Дальнейшее было делом техники. Признание, которого Эберу так не хватало на родине, в России ему дали с избытком включая прекрасный дом, с прислугой, и одной интересной барышней, бывшей балериной, умевшей красиво слушать и очень любившей деньги. А кроме того, начали готовить издание его книг, переведённых на русский язык.

Финансирование всего проекта пробил Белоусов — старший, которому тоже было интересно посмотреть, что из этого получится.

Тем временем, из Англии вернулись первые роты Внутренней Стражи которыми командовал начальник штаба, а на их место, вылетели свежие части под общим командованием Тимошенко. Но наградив и распустив в отпуск рядовой состав, Николай сначала собрал в зале сержантов, а затем отдельно и офицеров, поставил перед ними задачу написать короткий рапорт на двух страницах. На первой всё что было хорошо, а на второй всё что было плохо. Отдельно для желающих оставался третий листок, где они могли написать о всём том, что, по их мнению, следовало улучшить, и как это сделать.

Сержанты, в основном, отделались парой предложений, а те, кто серьёзно подошёл к делу, и написал большую работу, был в дальнейшем взят в работу и направлен на офицерские курсы.

Аналогично поступили и с офицерами. Кто-то просто сделал отписку, а кто-то настрочил по десять листов.

Своей академии у Внутренней Стражи не существовало, но была договорённость с академией Генштаба, об организации класса для обучения офицеров. Так что всем отличившимся было куда расти.

А с собранными материалами вновь разбирались штабные офицеры и по результатам этой работы были сделаны многочисленные выводы. Например, о недостаточной надёжности Скорпионов, которые плохо переносили некачественное топливо, и о малом количестве подготовленных санинструкторов. Потому что медпомощь зачастую приходилось оказывать не только бойцам и офицерам подразделения, но и гражданским лицам. Поэтому силами Главного Военного Госпиталя, была разработала носимая аптечка, и инструкция к её пользованию.

По итогам работы с предложениями, штаб Стражи выкатил обширный документ, который совершенно неожиданно затребовал к себе император Сергий.

Чего и как там решали в верхах, Николаю не рассказали, но ему и без того хватило забот. Постоянно метаясь между моторным заводом, бронефабрикой, где делали машины для пехоты, и конструкторскими бюро, он наконец нашёл то, что ему было нужно, и пробил изготовление пробной партии бронемашин — грузовиков, где могли поместиться до десяти солдат, а сама машина несла на себе пулемёт и автоматическую 23 мм пушку Дегтярёва.

На полигоне, машины показали себя прекрасно, носясь в грязи и песке, стреляя из всех положений, и самое главное работая даже на сырой нефти. Пятисотсильный двигатель конструкции Тринклера, показывал настоящие чудеса заводясь с полпинка в любом положении и от любой горючей жидкости.

Как-то фоном прошла новость о замужестве Елены Аматуни, которая нашла себе пару в лице полковника Александра Казакова — лётчика-аса и командира авиации Балтийского флота. Николай в телеграмме поздравил молодых и отправил курьером подарок. Золочёный пистолет Гром, для полковника и никелированный с золотыми накладками Есаул, для Елены теперь уже Казаковой.