Смех смехом, но Макару было не до шуточек. Окажись это правда физкультурник, хрен бы он его прижал. Хотя тот кудесник с волшебной палочкой качком не был, но и совсем уж дрыщом тоже. Может, он легкоатлет какой? Бегун из него точно хороший — посверкал сначала хуем, а потом и пятками. А если еще и декан, то все, можно брать билет в один конец до Рейкьявика, чтобы там в одиночестве посыпать себе голову пеплом и следом отдаться жерлу вулкана с концами. Одним словом, полный Эйяфьядлайёкюдль.

— И кто это?

— В душе не ебу. Очкастый сыч какой-то. Принц эльфов, на хуй. Видел, он передо мной в очереди стоял?

— А-а, — протянул Лёха, — такой серенький додик, он еще так вылупился на меня. Я его помню, он с бурятом тусует.

— Химики они, — послышался голос Тихого. — Если это он, то я его знаю. У Кристинки подружка с ним учится.

— У твоей заи? — заинтересованно оживился Макар.

— Да, она же с биологии, а та с химфака. Школьная подружка, какая-то Машка, они вместе поступали. Пишет мне тут, что хочет к ней на предновогодний тусач на этих выходных. Двинем?

— Куда? — возник за спиной Макара запыхавшийся Игорь.

— В жопу труда, блин!

Макар не особо любил левые тусовки, потому что, не имея конкретной цели, он тупо терся по предметам мебели, а вокруг него терлись готовые к приключениям дамы, для которых, по большому счету, путевка на «сказочное Бали» у Макара не всегда была под настроение готова. Но он уже так измучился, вглядываясь в каждое песочное пальто, что песочило его глаза, и на вечеринку решено было идти в полном составе и боевой готовности.

Зачеты были сданы, допуски к сессии получены, и Машка за неделю до Нового года сообщила, что завтра у нее вечеринка — родаки умотали к еще более древнему поколению в селуху, и до конца декабря хата свободна. Антон, все еще окрыленный вспыхнувшими чувствами, вызвался навести шмон, приволок после пар Валика с Калмыком, и все вместе они развешивали гирлянды, резные фонари из фольги, переставляли елку в угол, где ее трудно было завалить, а Машка мыла полы и окна.

— Все равно заблюют, — сказал Антон, а Машка фыркнула:

— Да щаз! Кстати, надо закуску достать, на балконе мамины помидоры и огурцы.

Вместе с Калмыком Валик выудил из ящика банки с соленьями и доставил их на кухню, где голодный Антон немедленно вскрыл одну и полез вилкой, пытаясь вытянуть самый большой огурец. Вилка со звяком ушла в рассол, и Калмык сказал:

— Ты так до ишачей Пасхи доставать будешь. Рукой надо. Дай сюда.

— У тебя ж ручища как конячья нога, морда ты чингисханская, — произнес Антон с сомнением. — Куда ты ее пихать собрался? Это тебе не очко, по локоть не залезет.

— Фу, — сказал Валик и больше не успел, потому что рука Калмыка со сложенными горсткой пальцами пролезла в горлышко, а затем ухватила огурец.

На моменте, когда она должна была покинуть рассол, Калмык напряженно запыхтел, помотал огурцом, скрипя по стеклу и распихивая огурцы поменьше, и посмотрел на Валика.

— Застрял? — спросил тот.

— Ну ты и уебок, дитя степей, — прокомментировал Антон. — Придется разбивать.

— Я вам щаз разобью! — возмутилась появившаяся на кухне Машка. — У мамы каждая такая банка наперечет, они ей от бабки достались, больше таких нет. Я и так у нее выклянчила эту вечеринку, а после банки хер мне больше приводить кого разрешат. Давайте вытаскивайте!

Запястье Калмыка щедро смазали кремом, это не сильно помогло, поэтому добавили масла. Под ноги подстелили тряпку, и Антон, взявшись за банку, потянул ее на себя.

Предполагалось, что все пройдет спокойно, но банка снялась с громким чпоком, Антон шлепнулся на задницу, и рассолом окатило мельтешащую под ногами комнатную собачонку Боню, которая и так тряслась от любого громкого звука. Боня с визгом забилась под стол, Машка заорала, что она только что помыла полы, а Антон заржал, сказав, что красный след на запястье Калмыка — первая боевая отметина и неважно, что фистинг произошел не с человеком, а с банкой.

Машка пошла мыть собаку, а Антону вручили швабру. Трофейный огурец достали из-под батареи и унесли в мусорное ведро.

На вечеринку Валик идти не собирался, но Антон его уломал. Когда они пришли, было еще сравнительно прилично — все выпивали, но понемногу, музыка не орала, кто-то рубился в приставку, кто-то играл в фанты, а потом в дверь позвонили, и вместе с девочками из общаги в прихожую завалились Макар со своими друганами. Один представился Лёхой, а второй просто молча кивнул и, ухватив девчонку с биофака, утек с ней на кресло.