— Послушай… те! Сергей, стойте! Я вас уверяю, что…

Кулак залетел Тугаю прямо между рядов зубов, заткнув рот почище толстого кляпа. Больно хрустнул сустав нижней челюсти, и картинка окружающего мира на короткую секунду мигнула и поплыла. Когда способность четко видеть вернулась к нему, то нефтяной магнат осознал себя завалившимся на бок, лежа на спинке сиденья.

— Заткни свой поганый рот, Сафаров. Ты виновен в похищении Вики ничуть не меньше чокнутого старика. Фактически, именно ты дал ему разрешение действовать. И теперь ты должен за это ответить.

— А разве ты не виновен в похищении моего сына?! — Заходясь в паническом отчаянии, магнат все-таки собрал в кулак все свое мужество и выплюнул эти слова в лицо сумасшедшему психопату, взявшему его в заложники.

— Разве я вырезал твоему сучонку глаз? — Притворно и наиграно удивился Секирин. — Или затушил об его поганую рожу хоть одну сигарету? Может, я срезал ему мясо хоть с одного его пальчика? М-м?

— Нет, но это не имеет…

Секирин резко дернулся, будто собирался броситься в просвет между спинками передних сидений, и Сафаров испуганно шарахнулся назад, забившись в самый дальний угол салона.

— Ну так и побереги дыхание! — Злобно процедил медиум. А затем неуловимо быстро изменился, став каким-то подозрительно дружелюбным, будто уличный гид, рассказывающий толпе туристов какую-нибудь городскую легенду. — Кстати, в твоей машине очень хорошая звукоизоляция. Ты знал, что если кричать во всю мощь легких, сидя в салоне, то снаружи не будет слышно ни единого звука?

— Что?! О чём ты… зачем ты это мне говоришь?!

— Ты узнаешь об этом прямо сейчас.

Прежде чем Тугай сумел хоть что-нибудь ответить, его сознание затопило непередаваемым взрывом ужаса и животной паники. Эти чувства были столь мощными и всепоглощающими, что целиком затмили собой окружающий мир, оставив только два невыразимо жутких глаза, что прожигали своим демоническим взглядом саму душу.

Воздух дорогого салона прорезал истошный душераздирающий вопль, долгое время тянущийся на одной недостижимо высокой ноте. С большим трудом, но Сафаров все же сумел понять, что это кричит он сам.

Дверь в больничную палату бесшумно отворилась, и внутрь осторожно вошел мужчина в белом халате. Медик был как всегда взъерошен и немного нервозен, так что генерал не удивился, что тот резко подпрыгнул, когда полицейский окликнул его.

— Чего крадешься, Дмитрий Владимирович, как медвежатник по ночному музею? Не сплю я, заходи.

— Ох… Андрей Геннадьевич, — картинно прижал руки к сердцу Уколов, — вы что, смерти моей хотите? Напугали…

— Я ж не виноват, что вы такие пугливые тут все, — ухмыльнулся Сухов, пытаясь расположиться для беседы на своих подушках поудобней.

— Время такое, ничего не поделать, — пожал плечами врач, — на улицах бедлам, стреляют уже почти каждый день, даже выходить страшно. В такой обстановке волей-неволей пуганным станешь.

— Понимаю, понимаю… — генерал задумчиво потер подбородок, размышляя о чем-то своем. — Так а полиция, что, совсем не справляется?

— Ни полиция, ни военные. Да еще и народ простой бурлит, никому не хочется взаперти сидеть, а с этим комендантским часом времени впритык только на то, чтоб с работы до дому добраться и закрыться на все замки.

— Кто бы мог подумать, что кучка беглых заключенных может поднять такой переполох в целом мегаполисе, да, Дмитрий Владимирович? И чего они так на рожон все норовят лезть? Почему не спрячутся по своим берлогам, не отсидятся, пока страсти не утихнут?

— Правильные вопросы вы задаёте, очень правильные, — согласно покивал врач, извлекая из халата стерильный одноразовый шприц в заводской упаковке и пару каких-то ампул.

— Это что? — Озадаченно спросил Сухов, следя за тем, как Уколов сноровистыми и уверенными движениями надламывает носик сперва у одной, затем у другой ампулы, и поочередно набирает сразу два препарата. — Опять что ли колоть меня будешь? Тебе уже утра не хватает?

— Вы на ноги встать хотите, товарищ генерал, — едко отозвался медик, отрываясь от своего занятия, — или предпочтёте всю жизнь до туалета ходить, держась за стеночку?!

— Не, ну что уж вы так сразу… — смутился от такой резкой отповеди полицейский, — конечно же на ноги хочу…

— Ну тогда, попрошу, во-первых, не отпускать мне под руку ваши ценные замечания, а во-вторых, не возражать против того лечения, которое я провожу. Я все еще ваш лечащий врач, и ответственности за ваше здоровье с меня никто не снимал!

— Да понял, я понял! — Сухов выставил раскрытые ладони в примирительном жесте, а потом значительно тише добавил: — Зануда…

— Я все слышал, вообще-то.