Шрифт:
– А-а-а! –заорал тот… и пальцы его разжались.
Выметнувшаяся над котлованом мертвячка вцепилась ему в плечи… и оба рухнули вниз. Проносящийся над котлованом Митя успел увидеть сомкнувшихся над Ингваром мертвяков… и сторожа Юхима, отчаянно бегущего к ним.
Митя всем телом налег на рычаги… Подпрыгивая и пыхтя, паро-телега помчалась по степи – от котлована прочь!
Вслед им ударил человеческий вопль и утробный вой мертвецов.
Глухо и отчаянно вскрикнула в кузове девчонка.
– Может, еще и не убьют. – орудуя рычагами, выдохнул Митя. – Если мы успеем удрать.
Был бы тут кто из главных: Лаппо-Данилевский или хотя бы Бабайко, у них бы хватило соображения сохранить заложника. А сторож умом не блещет. И сможет ли отобрать добычу у мертвяков?
– В любом случае, лучше Ингвар, чем я!
Судорожно цепляющаяся за борта Даринка кинула на Митю мрачный взгляд. Ах да, надо было сказать не «я», а «мы»: был бы героем. Почти. Настоящий герой Ингвара не бросил бы ни за что, полез следом… обеспечив мертвякам обед сразу из трех блюд – с девчонкой на десерт!
Даринка напряженно смотрела назад. Митя тоже попытался оглянуться… и тут же пожалел – рычаг немедленно вырвался из рук, а паро-телега поддала задом, как норовистый конь.
Но Юхима на краю котлована и ружье в его руках, Митя увидеть успел.
– Банг! Пиууу! – сзади грохнуло… тяжелая свинцовая пуля просвистела между ним и девчонкой, и врезалась в рычаг. Мите в грудь ударила плотная струя пара. Он заорал, шарахнулся в сторону… Пронзительно свистя, паро-телега заскакала на месте. Колесо с размаху бухнулось в поросшую сорняками яму. Бешено разбрызгивая пар, паро-телега принялась заваливаться на бок. Верещащая Даринка скакнула в сторону и покатилась по траве. Митя прыгнул в другую. Удар об землю напрочь перешиб дыхание, он беспомощно разевал рот, норовя пропихнуть в сведенную грудь хоть глоток воздуха… Бабахнуло! В воздух взвились белые фонтаны пара, перемешанные с языками пламени, в лицо полетели брызги кипятка, а обломки взорвавшейся паро-телеги промолотили по спине. Ду-дух! Над головой потемнело… и вырванная взрывом скамья с облучка свалилась сверху.
– Аииии! – рядом пронзительно завопила девчонка.
Митя рванулся, сбрасывая скамейку с себя… На фоне пылающей паро-телеги мелькнул девчоночий силуэт: подол рубахи развевается, косица торчит параллельно земле… С разбегу Даринка врезалась в него, снова перешибив дыхание.
– Там! Там! – она с визгом метнулась Мите за спину.
– У-у! У-у! – из мрака в очерченный горящей паро-телегой световой круг медленно выходили мертвяки. В дырах глазниц клубилась тьма, когтистые лапы тянулись к добыче…
Держась за отчаянно саднящую грудь, Митя криво ухмыльнулся. Он не хотел этого, видят Предки, не хотел… но все же не настолько, чтобы безропотно погибать в навьих когтях!
Жаль, вверх не поглядишь – Митя уверен был, что где-то там, закрывая черными крыльями звезды, парит рыжая мара.
Посеребренный нож рыбкой скользнул в ладонь. Митя выпрямился и растянул губы в улыбке, подсмотренной у кровного Перуныча боярина Толбузина, когда тот прямо в Мариинском театре бросал вызов Друцкому-Соколинскому. Улыбка была еще не отработана, но Митя очень надеялся, что есть в ней и непреклонность, и бесшабашная лихость и даже некоторая доля гордой обреченности. Настоящий светский человек даже перед концом должен… выглядеть. Жаль, оценить некому: мертвецы, да крестьяночка.
– Иди сюда, старая подруга! – все также продолжая улыбаться, он поманил к себе их недавнюю мертвую проводницу.
Мертвячка заскрипела, как несмазанная телега… и кинулась к нему. Митя взмахнул ножом…
На руке вдруг повисли, и мелкие острые зубки впились ему в запястье.
Боль прострелила от локтя до кончиков пальцев. Кисть судорожно дернуло… и пальцы разжались сами собой. Сверкнув серебром в отсветах горящей паро-телеги, нож канул в траву.
«Обошли! Сзади!» - только подумал Митя. Страха не было, лишь короткая вспышка изумления – он не почуял мертвяка за спиной! Митя даже успел обернуться…
Вцепившись зубами ему в запястье, на руке висела… девчонка! Даринка!
– Что ты… - он дернул рукой, вырываясь из захвата…
Когти мертвячки впились ему в плечи, дохнуло смрадом, и перед ним распахнулась пасть, вдруг ставшая огромной, как дорожный сундук, и зубастой, как борона.
«Так не может быть! Только не со мной!» - еще успел подумать он.
Когти мертвячки пробили сюртук насквозь и по плечам потекла кровь. Навья взвыла, зубастая пасть ринулась на Митю, закрывая весь мир…
Банг! – ружейный приклад заехал навье в висок. Хрустнула кость, голова мертвячки дернулась в сторону… Второй удар прикладом отшвырнул ее прочь. Митя обернулся к неведомому спасителю…
Ружье в руках сторожа Юхима взлетело снова – и приклад ударил Митю в лоб. В голове вспыхнул фейерверк, и Митя уже не чувствовал ни как падает в траву, ни как на его щиколотках и запястьях смыкаются жесткие костяные пальцы, и его несут куда-то…
Темнота навалилась пуховой периной среди лета. Митя задыхался в горячем поту, захлебываясь тошнотой. Пару раз он приходил в себя, видя над головой почему-то убегающее назад темное небо с крупными, мохнатыми звездами. Болели безжалостно скрученные руки, раскалывалась голова, будто бы сторож Юхим сидел рядом и все тюкал и тюкал по ней прикладом, не останавливаясь. Он протяжно застонал… и между ним и небом на миг возникло тощее девчоночье личико с запавшими щеками и громадными, широко распахнутыми глазищами. Куцая косичка упала ему на грудь.