– Увы, но меня о своих планах она не уведомила! – Митя откатился в сторону, оперся плечом на бревенчатую стену, с трудом поднялся… и поковылял к связанному Ингвару.

Тот с явным недоумением глядел как Митя приближается к нему. Едва снова не свалившись на Ингвара из-за связанных за спиной рук, Митя плюхнулся рядом.

– Э… чему обязан? – пробормотал Ингвар, на всякий случай пытаясь отползти подальше.

– Нет-нет! – Митя торопливо вытянулся рядом, подсовывая связанные запястья Ингвару под самый нос.

– Уберите от меня эту грязную тряпку! – возмущенно пропыхтел тот.

– А как же вы будете ее грызть? – невозмутимо поинтересовался Митя.

– Вот еще недоставало! Не буду я это грызть!

– Полагаете, будут кормить… перед смертью? – не удержался от реплики Митя. За спиной раздалось гневно-непримиримое сопение, и Митя тяжко вздохнул: ну ясно, без уговоров никак не обойтись. Что ж, второе после элегантного жилета оружие светского человека – умение говорить… и договариваться. – Ну что мы с вами всё собачимся, Ингвар?

– Я, сударь, не собачусь, ибо не собака. Никак не собака! – злорадно бросил тот.

«Ты просто наглый немецкий колбасник – немногим лучше тех свиней, из которых эту колбасу делают!»

Митя порадовался, что лежит к Ингвару спиной – хоть за выражением лица следить не надо! Голос его звучал по-прежнему увещевающе-мягко:

– Возможно, мы оба совершили ошибки…

– А, так вы по ошибке бросили меня в котловане и удрали на моей паро-телеге? Просто захотелось прокатиться перед сном? Даже не попытались помочь!

– Попытался… Теперь жалею – хоть бы не зря все это сейчас выслушивал! – потеряв всякое терпение, рявкнул Митя. Со вторым оружием светского человек пока выходило плохо – хотелось просто дать Ингвару чем-нибудь тяжелым по голове! – Нас убьют: и меня, и вас! И моего отца – уж не думаете ли вы, что мой шейный платок забрали постирать? Бабайко заманит отца в ловушку… а если вы не совсем уж безразличны своему старшему брату… - не удержался он от шпильки.
– …то и Свенельда Карловича вместе с ним.

– Не посмеют… - неуверенно пробормотал Ингвар. – Четырех человек убить… да этот Бабайко обычнейший деревенский лавочник, а не разбойник с большой дороги!

– Двоих убить они уже посмели. – напомнил Митя. – Да и убивать ведь не сам Бабайко будет, а мертвяков натравит.

– Откуда у него такая власть над мертвяками? Он же не кровный Мораныч!

Митя заскрежетал зубами. Вот если сейчас хорошенько дернуть головой назад, попадет он Ингвару по носу? Чтоб тот кровью захлебнулся, зануда германская!

– Отец разберется. – тратя все душевные силы на ровный тон, ответил Митя. – Если мы отсюда выберемся, конечно же. Мы с вами нынче в одной лодке, Ингвар.

– Ну хорошо, хорошо… - забормотал у него за спиной Ингвар. – Но почему это я должен ваши веревки грызть? Вы тоже можете перегрызть мои!

О Боже Всевышний и Великие Предки, дайте терпения!

– Потому, что вы связаны весь, целиком… да еще и явно не одной веревкой, а мне связали только руки.

– Понимали, что от вас никакой опасности! – немедленно возрадовался Ингвар.

– Да, после удара по голове.
– невинно согласился Митя. А вот не станет он понимать немецкий колбасный сарказм, не станет, и все! – Решайтесь же, Ингвар! – тяжко вздохнув – на что только не приходится идти, чтоб выжить! – и тоном трепетной искренности добавил. – Без вас мне не выбраться!

– Ладно уж… чего там… действительно…

За спиной у Мити завозились… Сперва его ткнуло чем-то в ноги – это коленки у Ингвара такие острые? Потом боднуло в спину – а голова, похоже, дубовая, может, сразу и дверь попросить выбить? Боднуло еще раз…

– Руки поднимите… - пропыхтел сзади Ингвар. – Не видите – мне неудобно!

– Не вижу. Вот честное слово! – буркнул в ответ Митя и приподнял связанные за спиной руки так, что плечи застонали от напряжения.

– Только вы уж меня потом тоже развяжите, слышите? – настороженно напомнил Ингвар.

– Слышу, давайте уж! – удерживая связанные руки на весу, простонал Митя.

– Не ведите себя, будто вам нынче хуже всех! Светский нытик! – буркнул Ингвар. Запястья обдало теплым дыханием, потом на них что-то капнуло... Митя поморщился: не иначе как слюна. Наконец Ингвар с пыхтением ухватился за веревку зубами – и принялся дергать ее, встряхивая Митю как охотничий терьер тряпку. Желание дернуть руками – будто бы случайно! – и все же расквасить Ингвару нос становилось почти невыносимым.