Питни презрительно фыркнул:

– Линслейд! Да он вечно общается с призраками! Всем известно, что этот парень чокнутый.

«Как видно, безумие куда легче признать в других», – подумал Артемис.

– А как вы думаете, могло ли быть, что Деверидж остался жив во время пожара и вернулся… э… на службу к «чужакам», чтобы выведать древние тайны ванза?

Питни закряхтел.

– Едва ли. Мэделин – достойная дочь своего отца. У этой дамы есть голова на плечах.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Артемис.

Питни ласково улыбнулся Мэделин:

– Скажем так: я уверен в ее благоразумии. Она наверняка десять раз убедилась, что Деверидж мертв, прежде чем спалить дом. Я прав, милочка?

Глаза Мэделин испуганно блеснули.

– Ну знаете, сэр, вы меня просто удивляете! Вот уж не думала, что вы будете слушать жуткие сплетни о том, что я убила своего мужа!

– О Господи, Питни! – с возмущением подхватила Бернис. – Скажите, ради Бога, как вы могли поверить в эту досужую байку?

– Да нет, что вы! Я в нее не поверил! Разумеется, это гнуснейшая ложь. – Питни подмигнул Артемису. – Я никогда не придавал значения таким разговорам. А вы, сэр?

Артемис почувствовал на себе встревоженный взгляд Мэделин. Он вспомнил бесконечный поток сплетен и обрывки информации, которые каждое утро оседали на его столе благодаря юным шпионам Закари.

– На мой взгляд, обычные сплетни невероятно скучны, – сказал он и был награжден выражением облегчения, мелькнувшим на лице Мэделин.

Артемис мысленно уверил себя, что сказал правду. Только необычные сплетни представляли для него интерес.

Генри Леджетт закрыл свой блокнот и собрался уходить.

– Как я понял, вы с Мэделин побывали в переделке.

– Это еще мягко скаадно, – отозвался Артемис.

– А Итон Питни – просто счастливчик. С такой раной он запросто мог умереть, несмотря на то что ему удалось уйти от нападавшего.

– Питни – крепкий орешек.

– Ты прав. И все же он был на грани. Если бы не она… – Генри помолчал. – Должен сказать, она необыкновенная женщина.

Артемис налил себе еще одну чашку кофе и отнес ее к окну. Выглянув в сад, он легко вызвал в своей памяти образ Мэделин.

– Да, – сказал он, – совершенно необыкновенная.

– А какая умная!

– Конечно.

– И энергичная. Знаешь, мне было очень приятно с ней общаться.

– Да, она иногда бывает очень… приятной.

– Мы с ней сегодня долго болтали. Признаюсь, такие женщины – большая редкость.

– Твоя правда.

Генри направился к двери.

– Ну ладно, я пошел. Сожалею, что до сих пор не смог добыть тебе дополнительных сведений о Ренвике Деверидже, но я буду продолжать поиски. Сегодня днем, пожалуй, пройдусь по мастерским, которые изготавливают прогулочные трости. Может, узнаю что-нибудь про тросточку с золотым набалдашником, которую носит твой бандит, – Спасибо, Генри. Если что-то узнаешь, сразу же сообщи.

– Обязательно. – Генри открыл дверь.

Артемис слегка повернулся.

– Генри?

– Да?

– Я рад слышать, что ты наконец увидел в миссис Деверидж положительные стороны. Я знаю, что раньше ты относился к ней с подозрением из-за этих ужасных слухов.

Несколько мгновений Генри растерянно смотрел на Артемиса, но потом лицо его просияло догадкой.

– Я говорил не о миссис Деверидж, а о ее тете, мисс Рид.

С этими словами он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Час спустя, когда Бернис вошла в библиотеку Ар-темиса, тот еще сидел за своим письменным столом. Он встал и любезно поздоровался с гостьей, заметив ее решительное лицо.

– Я могу быть вам чем-то полезен, мэм?

– Да. Я хочу поговорить с вами на одну весьма щекотливую тему.

Артемис тихонько застонал.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Она села по другую сторону стола и устремила на него твердый взгляд.

– Вы, конечно, знаете, о чем пойдет речь, сэр?

Он инстинктивно попытался увильнуть от разговора, который обещал быть, крайне неприятным.

– А где Мэделин? – спросил он, взглянув на дверь.

– Наверху, с мистером Питни. Кажется, она хочет узнать его мнение насчет странной маленькой книжицы, которую ей недавно прислал из Испании один старый коллега Уинтона.

Вот тебе и увильнул!

– Понятно. – Артемис сел. – Кстати, о Питни. Должен вам сказать, мисс Рид, что я поражен вашим искусством врачевания. Мэделин права: вы большой знаток трав.