Мэделин долго смотрела на участок стены, где был изображен странный ряд вписанных один в другой треугольников, и никак не могла сосредоточиться на рисунке. Наконец она подняла глаза и уставилась на бесконечные концентрические окружности, создававшие эффект туннеля – достаточно большого, чтобы туда войти. Ощущение было настолько реальным, что она протянула руку и дотронулась до отверстия, но пальцы нащупали лишь холодную кафельную плитку.

– Это фигуры ванза, – прошептала она. – Я видела такие в старых книгах.

– Да, – Артемис разглядывал рисунок, который вызывал очередной обман зрения: изображенная конструкция казалась большой комнатой в том месте, где на самом деле была только плоская стена, – это иллюстрации к древним текстам по Стратегии иллюзий. Я использовал некоторые из них при оформлении «Павильонов мечты».

Он дошел до конца кафельного коридора, повернул направо и исчез – точно прошел сквозь стену. Вместе с ним исчез и ободряющий свет фонаря. Мэделин осталась с одной свечой.

Вокруг нее холодным невидимым облаком сгустилась тревога. Она вновь передернулась.

– Артемис?

Он опять появился в конце коридора, осветив узкое пространство своим фонарем.

– Это лабиринт.

Она сморщила нос.

– Сплошь выложенный этой жуткой мозаикой?

– Похоже, что так.

– Как странно!

– Вообще-то, – медленно проговорил Артемис, – это довольно хитрый способ скрыть потайной выход. А может быть, и еще кое-что.

Она взглянула на него, пораженная догадкой:

– Вы думаете, Питни прячет здесь что-то важное?

– То, что крайне важно для такого чудака, как Итон Питни, может не представлять большого интереса для всех остальных, – предупредил Артемис.

– Это верно, но поскольку у нас до сих пор нет ни одной зацепки, может быть, стоит поискать здесь?

– Согласен. Нам нужна какая-нибудь веревка.

– Веревка? Ах да, конечно. Чтобы отметить наш путь по лабиринту. Думаю, мы найдем что-нибудь подходящее на кухне.

Артемис пошел обратнолю узкому проходу, но, остановившись в шаге от Мэделин, устремил свой взгляд мимо нее, на темную лестницу при входе в лабиринт.

– Проклятие, – пробормотал он и вдруг погасил свой фонарь и задул ее свечу.

Они мгновенно погрузились в кромешную тьму.

– Что случилось? – Мэделин инстинктивно перешла на шепот.

– Кто-то стоит на лестнице, – сказал он очень тихо.

– Питни?

– Не знаю. Я не видел его лица. Идемте!

Артемис взял ее за руку и потащил в лабиринт. Она поняла, что он пробирается на ощупь, и запаниковала. При мысли о том, что они могут потеряться в закоулках темного лабиринта, ее охватил первобытный страх. Вдруг стало трудно дышать. Она напомнила себе, что у них остался фонарик.

Они почувствовали, как откуда-то резко подуло, а вслед за этим услышали глухой стук.

– Что это было? – спросила она.

– Негодяй закрыл дверь на верхней площадке лестницы, – спокойно сказал Артемис.

Раздался стук железа по железу.

– И запер ее, – добавил он тоном крайнего негодования. – Что ж, поделом мне: не надо было соглашаться на ваше бредовое предложение влезать в этот дом!

– Я уверена, что там, наверху, Итон Питни. – Мэделин разозлилась, и ледяной обруч страха слегка отпустил ее сердце. – Видимо, он решил, что только что поймал в своем лабиринте парочку так называемых «чужаков».

– Он в самом деле поймал в своем лабиринте парочку «чужаков», – Артемис зажег фонарь, – коими являемся мы с вами.

– Может быть, позвать его? Объяснить, что мы не хотели сделать ничего плохого?

– Сомневаюсь, что он услышит нас через такую толстую дверь. А если и услышит, то вряд ли мы сумеем убедить его в нашей невиновности. Ведь мы бродили по его тайному подвалу, черт возьми! – Артемис помолчал. – К тому же не исключено, что нас запер вовсе не Питни.

Она застыла.

– Вы думаете, это тот человек, который пробрался в дом раньше нас?

– Возможно. – Артемис достал из кармана пистолет, быстро его осмотрел, потом поднял глаза к потолку с выражением серьезного интереса на лице.

Либо он любовался собственным отражением в блестящей кафельной плитке над головой, либо молил Господа о спасении. Однако по мнению Мэделин, ни то, ни другое в данный момент не могло принести им пользы.

– Артемис, мне неприятно это говорить, но мы не можем оставаться здесь вечно.

– Конечно, нет. Кухарка будет волноваться, если мы не придем к обеду. Я уж не говорю про вашу тетушку.