– Волноваться будут не только ваша кухарка и моя тетушка. – Она тревожно огляделась. – Если в ближайшее время мы с вами отсюда не выберемся, я тоже начну нервничать. А у нас здесь, как вы помните, нет ни одного успокаивающего эликсира Бернис.

– В следующий раз, когда мы отправимся на дело, я обязательно прихвачу с собой несколько пузырьков.

Она сдвинула брови:

– Черт возьми, сэр! Вас, как я вижу, забавляет вся эта история.

– И что же здесь плохого? – Он продолжал внимательно изучать потолок коридора. – Ведь вы сами признались, что незаконное проникновение в дом Питни доставило вам удовольствие. А чем я хуже вас?

– Я не шучу, сэр. Как вы думаете, сколько еще этот человек будет сторожить дверь?

– Не имею понятия. – Артемис оторвался от мозаики на потолке и посмотрел на нее с улыбкой. – И не хочу это выяснять. Идемте. Нам надо поскорее выйти отсюда, а не то мы и на ужин опоздаем.

– Что? Куда вы, черт возьми?

– Это лабиринт ванза.

– Да, я знаю. И что с того?

– Здесь должен быть еще один выход. – Он свернул за угол и исчез.

– Артемис, не смейте надо мной издеваться! – Мэделин подняла юбки и поспешно устремилась за ним в соседний кафельный коридор. – Что вы намерены делать?

– Искать запасной выход, что же еще?

Буравя его спину сердитым взглядом, она прошла следом за ним очередной поворот лабиринта.

– И как, скажите на милость, вы будете его искать?

– Разумеется, следуя указателям.

– Каким еще указателям? – Она старалась не смотреть на мрачные, раздражающие узоры мозаики, которые ее окружали. – Артемис, если вы затеяли какую-то странную ванзагарскую игру, то должна вам сказать, что мне сейчас не до смеха.

Он взглянул на нее через плечо и самодовольно усмехнулся.

– Выход из этого лабиринта совершенно четко обозначен. Это ясно каждому, кто хочет его найти.

Она быстро огляделась, но не увидела ничего, кроме множества линий, словно тянувшихся к какому-то далекому горизонту, и еще одного ложного отверстия в стене.

– Я не вижу здесь никаких указателей.

Артемис взмахнул рукой, показывая на потолок. Мэ-делин проследила за его жестом. Сначала она заметила лишь вихреобразный узор на кафеле, который рассредоточивал взгляд, но, присмотревшись, различила слабый налет копоти на блестящей поверхности некоторых светлых плиток.

Это был след, оставленный бесчисленными свечами и масляными лампами, которыми многие годы пользовался Итон Питни, освещая себе дорогу в лабиринте. Она испытала невероятное облегчение и на радостях простила Артемису его находчивость.

– Вы очень наблюдательны, – буркнула Мэде-лин.

– Смотрите поосторожнее с похвалами и лестью в мой адрес, милочка. Вы даже не догадываетесь о том, какое действие они на меня производят. – Он опять свернул за угол и пошел по сверкающему коридору, испещренному новыми магическими рисунками. – Клянусь, ваши пылкие слова кружат мне голову.

Она скорчила гримасу, которую он не увидел, потому что шел впереди, и решила сменить тему разговора:

– Бедный мистер Питни! Видимо, он до смерти боится своих мифических «чужаков». Вы только представьте: запер нас в своем глупом лабиринте! Когда мы отсюда выберемся, я попробую с ним поговорить.

– И чего вы этим добьетесь?

– У меня довольно большой опыт общения с папиными приятелями, чудаками-ванзагарцами. Я уверена, что, поговорив с мистером Питни с глазу на глаз, я сумею его образумить.

– Надеюсь на это, ибо у меня тоже есть к нему несколько вопросов. – Артемис опять остановился и стал разглядывать что-то на полу. – Похоже, нам не придется разыскивать мистера Питни в метафизическом пространстве, чтобы задать ему свои вопросы.

Она присмотрелась и увидела на бледно-желтой плитке пола засохшие бурые пятна.

– Кровь?

Артемис нагнулся.

– Да. Только недавно засохла. Все произошло в течение последних нескольких часов. – Он поднялся и посмотрел назад – туда, откуда они пришли. – До сих пор я не видел на полу никаких пятен. Либо потерпевший был ранен здесь, либо это случилось в каком-то другом месте лабиринта, но он сумел остановить кровотечение, и оно открылось, только когда он оказался здесь.

Мэделин была потрясена:

– Вы думаете, мистер Питни стрелял в человека, который посмел проникнуть в его лабиринт? В это трудно поверить. Конечно, он известен своими странностями, но я встречалась с ним несколько раз, и он произвел на меня впечатление очень приятного, безобидного старика.

– Может, он и приятный, но явно не безобидный, хотя теперь стал еще старше.

– Я с вами согласна, можете не продолжать.

– Мы еще не знаем, кто он – жертва или нападающая сторона, – заметил Артемис. – Ждите меня здесь, я осмотрю следующие ходы лабиринта.