— Наш поверенный, мистер Бекфорд, настоятельно рекомендовал тете этот проект, — произнесла Виктория. — Тетя Клео пишет, что сама она непременно вложит в него деньги.

— Твоя тетя вольна поступать, как ей вздумается, но я не могу допустить, чтобы ты вкладывала такую сумму в угольные копи Ланкастера, На угле очень легко разориться.

— У меня ведь много денег, не правда ли, Лукас? — очень тихо напомнила она. — Разве ты забыл, почему ты женился на мне?

Лукас попытался выбраться из трясины, в которую он сам себя загнал:

— Дорогая, у тебя, разумеется, очень большое состояние, но и оно не бесконечно. Отнюдь нет. Ты достаточно разумна, чтобы понимать это. Твое состояние не позволяет рисковать десятью — пятнадцатью тысячами фунтов. Такие деньги надо вкладывать в землю, а не копать еще одну шахту.

— У меня есть два дома в Лондоне, которые приносят мне вполне приличный доход. К тому же, — она с вызовом улыбнулась ему, — я теперь владею на паях с компаньоном неплохим имением в центре Йоркшира. Я не собираюсь больше приобретать землю, Лукас.

Лукас вновь обратился к счетам, которые изучал, и ответил ей спокойным деловым тоном:

— В таком случае ты могла бы потратить средства на развитие Стоунвейла.

— Разве ты не тратишь на это почти все мои деньги? Угольная шахта — мое личное вложение, и я займусь им на свой страх и риск.

— Викки, поверь мне, угольные шахты — слишком рискованное предприятие, тем более когда всю работу будут осуществлять неизвестные тебе люди. Если тебя так интересует добыча минералов, мы произведем разведку здесь, в Стоунвейле. В Йоркшире тоже есть уголь, да и другие ископаемые. Возможно, что-нибудь ценное найдется и в нашем имении. Но я не могу разрешить тебе выбрасывать деньги на какой-то проект бог знает где — мы ведь даже не сможем проследить, как будут использованы деньги.

Виктория подошла вплотную к столу и бросила на него письмо:

— Ты хочешь запретить мне пользоваться моими собственными деньгами?

Лукас мысленно взмолился: «Боже, пошли мне вдохновение!» Но вдохновение так и не снизошло к нему. Ему придется самому искать выход из этой ситуации, и он уже понимал, что, как бы он ни ответил, ловушка вот-вот захлопнется.

Лукас пытался подобрать нужные слова:

— Ты принесла мне большое приданое, и его надо сохранить для наших детей, наших внуков и правнуков. Я твой муж, и мой долг следить за твоими вложениями.

— Так я и думала, — мрачно заключила Виктория, — с этого все начинается. Воображаю. Сначала муж говорит жене, что она не в состоянии сама управляться со своими делами и пусть она позволит ему самому принимать все решения. После чего он полностью захватывает власть и не дает ей слова вымолвить, хотя тратит ее деньги, а не свои.

На этот раз Лукас по-настоящему разозлился. Нетерпеливым жестом он указал Виктории на счета, скопившиеся на его столе:

— Смею заметить, дорогая, я совсем не уверен, что ты в состоянии сама принимать все решения. Ты слишком рискуешь в финансовых делах. И уже не раз попадала в затруднительное положение.

— Но я всегда выпутывалась, — парировала она. — В этом легко убедиться, если посмотреть на конечный результат!

— Тебе удавалось сводить баланс благодаря твоим домам в Лондоне. Понимаешь, Викки? Надежнее всего вложения в недвижимость. Только они помогли тебе сохранить деньги. Ты не должна рисковать большими суммами, вкладывая их в какие-то фонды, корабли или шахты.

— Не должна рисковать? Слышать это от тебя просто смешно. Пока ты не женился на мне, весь твой доход зависел от риска. Ты зарабатывал деньги за карточным столом или же на полях сражений.

И она была права, что еще больше разозлило Лукаса:

— Черт побери, Викки, я делал что мог, но теперь все изменилось. Мы оба отвечаем за Стоунвейл, и мы обязаны разумно распорядиться твоим приданым. Прошли те дни, когда ты могла так безрассудно рисковать.

Виктория сделала еще один шаг вперед — и оба ее кулачка опустились на стол. Глаза ее пылали гневом:

— Скажи мне все прямо, Стоунвейл. Я хочу слышать, как ты произнесешь эти слова.

— Что еще я должен сказать тебе?

— Скажи мне просто и ясно, что ты запрещаешь мне распоряжаться моими деньгами по моему усмотрению. Пусть все будет ясно в наших отношениях.

Он пришел в не меньшее негодование:

— Ты намеренно расставляешь мне ловушку, Викки. Ты хочешь, чтобы я либо произнес слова, которые предоставят тебе полную свободу, либо чтобы я признал себя подлым, жестоким тираном, как тот, за кого когда-то вышла замуж твоя мать. И вы полагаете, миледи, что можете так просто управлять мной?

— Я не пытаюсь управлять вами. Совсем наоборот: это вы хотите командовать мной, как вам вздумается.