Лукас сурово глядел на нее, но голос Виктории даже не дрогнул.

— Я пытаюсь уберечь тебя от твоего собственного безрассудства, Викки.

— Безрассудства? Вы называете меня безрассудной? Вы, бывший солдат и игрок? Ха! Это просто слова, и вы сами прекрасно знаете! Вы стремитесь контролировать мои деньги, милорд, и запрещаете мне самой распоряжаться ими. Что же дальше, Лукас? Мне придется довольствоваться скромным содержанием? Я должна буду впредь позволять себе лишь одежду, краски и книги, а иногда лошадку — из тех денег, которые ты великодушно мне выделишь?

Она добилась своего. Лукас потерял власть над своими чувствами.

— Почему бы и нет? Если ты собираешься действовать, как легкомысленная транжирка, как женщина, которая даже не слыхала слово «бережливость», мне придется соответственно обращаться с тобой. Право, мы оба знаем, что ты слишком умна, чтобы поступать назло мне.

— Так ты запрещаешь мне пользоваться моими деньгами?

— Я запрещаю тебе рисковать огромными суммами, вкладывая их в прожекты, о которых тебе известно только то, что их рекомендует поверенный твоей тети.

— Следуя советам мистера Бекфорда, я приобрела уже немало денег.

— Да, но немало и потеряла. Я просмотрел все твои счета. Мистера Бекфорда нельзя назвать непогрешимым, — парировал Лукас, небрежно перелистывая деловые бумаги Виктории.

— Разумеется, когда ставишь на крупный выигрыш, нужно быть готовым и к потерям.

— Люди, гораздо более богатые, чем ты, довели свои семьи до разорения, придерживаясь тех же методов, Виктория.

— Скажи наконец, Лукас. Скажи все, черт бы тебя побрал! Скажи мне прямо в глаза, что отныне я не вправе распоряжаться своим состоянием.

Лукас в последний раз попытался спасти положение:

— Викки, я надеялся, ты уже поняла, что, хотя я и стараюсь потакать тебе во всех твоих причудах, ты не будешь управлять мной одним движением твоего мизинчика. Так или иначе ты должна наконец усвоить это.

— Скажи, Лукас! — Она по-прежнему смотрела с вызовом прямо ему в глаза, издевательски усмехаясь.

Лукас тихо выругался.

— Хорошо, миледи, поскольку вы непременно хотите драки, вы ее получите. Я предоставлю вам то, в чем вы так нуждаетесь, — достойного противника. Я запрещаю вам вкладывать деньги в угольные шахты. Я предупрежу вашего банкира, что отныне вы получаете небольшое месячное содержание и без моего разрешения вам не выдается ни единого пенни.

Виктория изумленно уставилась на него, до глубины души потрясенная приговором:

— Я отказываюсь верить своим ушам. Невозможно, чтобы вы собирались так поступить. Одно дело — запретить мне вкладывать деньги в угольную шахту, но просто лишить меня всех моих денег — это… это неслыханно.

Лукас откинулся на спинку стула и бесстрастно вгляделся в ее лицо. Кажется, ему удалось прорвать ее оборону. Не на такой исход она надеялась, когда затевала очередную битву.

— Я понимаю, ты удивлена, — мягко проговорил он. — Убежден, что, когда ты вошла сюда несколько минут назад, ты была заранее уверена в своей победе. Ты очень упряма, Виктория, и не затеяла бы ссору, если бы не рассчитывала взять в ней верх. Но ты недооценила меня, моя дорогая, и боюсь, тебе предстоит проиграть еще не одно такое сражение. Хороший фельдмаршал предпочел бы переоценить противника, нежели недооценить его.

— Можно подумать, у нас действительно идет война.

Лукас мрачно кивнул:

— Боюсь, именно так оно и есть.

— Глупая, я надеялась, что в конечном счете ты окажешься сносным мужем.

Виктория развернулась на каблучках и направилась к двери. Все равно она не позволит ему выиграть у нее. Она рывком распахнула дверь…

— И куда же ты направилась, Викки?

— Подальше отсюда. — Теперь ее улыбка обжигала.

— Викки, если ты собираешься отомстить мне, устроив еще какую-нибудь проделку, лучше подумай дважды!

— Не беспокойтесь, милорд. Я отправляюсь в самое что ни на есть благопристойное общество. Меня пригласили на собрание у викария. Полагаю, даже вы, с вашими приличиями, консерватизмом и ханжеством, не найдете, что возразить, если я проведу день в такой почтенной компании.

— И что за общество собирается у викария?

— Общество интересных исследований! — высокомерно объявила она.

— Может быть, у меня найдется время и мы отправимся вместе, — сделал робкий шаг к примирению Лукас.

— Господи, Лукас, об этом и речи быть не может. Я уверена, вы слишком заняты, чтобы отправиться вместе со мной. Вам нужно принять еще столько важных решений, от которых зависит наша судьба. — И она вышла, громко хлопнув за собой дверью.

Лампа на потолке закачалась. С минуту он сидел неподвижно, затем поднялся и прошел через всю комнату, чтобы налить себе бокал бренди.

Стоя у окна, он пил бренди и печально готовился к долгой зимней кампании. Он обманулся, когда решил, что самое трудное позади, раз уж ему удалось жениться на Виктории. Самая тяжелая работа только начиналась после свадьбы.