Позже вечером Энни выложила кускус 6 на большое блюдо и полила пышущим жаром соусом из овощей. Уголком глаза она наблюдала за Оливером, надеясь застать его врасплох. Он разливал вино по двум бокалам. Энни дождалась, пока он наполнил один бокал и принялся за второй.

— Интересно, почему вдруг стали распространяться слухи о нашем скором разводе? — спросила Энни намеренно беспечным тоном.

С оглушительным стуком Оливер поставил бутылку вина обратно на стол. Он обратил на Энни ледяной взгляд:

— О чем это, черт возьми, ты говоришь? Энни почувствовала, как в глубине ее что-то расслабилось.

— Сибил рассказала мне, что после того, как мы вчера вечером ушли с показа у Вэлери, нас очень долго обсуждали. Люди думают, мы подаем на развод.

Оливер сжал губы.

— Это одна из причин, по которой я не часто хожу на подобные мероприятия. Там вечно болтают ерунду.

— Гм-м.

— Ведь это просто глупые сплетни, не более? — холодным тоном сказал Оливер. Энни мило улыбнулась.

— Поверь мне, Оливер, если я когда-нибудь решу подать на развод, ты будешь первым, кто об этом узнает. — Она сделала деликатную паузу. — Полагаю, я заслуживаю такого же внимания?

Теперь его лицо приобрело свирепое выражение.

— Нет причины даже обсуждать это. Все идет прекрасно.

— Вот как?

Нахмурившись, он посмотрел на нее.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не будем об этом. — Энни поставила блюдо кускуса на стол. — Мне просто любопытно, откуда пошли эти слухи, вот и все.

— Ты думаешь, они начались потому, что я что-то сказал или сделал?

— Сибил мне сообщила, будто вчера: вечером все только и говорили об этом. — Энни села и начала раскладывать еду по тарелкам. — Можно поинтересоваться, кто их начал. Разве тебе не хотелось бы это знать?

— Нет. — Оливер сел напротив нее. Он не сводил глаз с ее лица. — Люди вечно болтают. Это не означает, что их нужно слушать,

— Я это запомню, — сухо ответила Энни. Она подцепила на вилку немного еды. Оливер поймал через стол ее руку.

— Энни.

Она положила вилку и посмотрела в его внимательные глаза.

— Да?

— Если у тебя возникнут проблемы по поводу нашего брака, обратись сначала ко мне. Договорились?

Она поднесла руку Оливера к губам и поцеловала ему ладонь.

— Договорились.

Выражение его лица стало мягче.

— Энни…

На кухне зазвонил телефон. Оливер неохотно поднялся, чтобы взять трубку.

— Алло? Да, Болт. Какие новости?

Энни нетерпеливо постукивала ногой по полу, пытаясь понять по выражению лица Оливера, что говорит Болт. Уловить смысл разговора, слушая только одну сторону, было довольно сложно.

— Брат? — Оливер потер шею. — В досье Гришэма не было информации о брате. — Он слушал еще несколько секунд. — Хорошо. Продолжай. Позвони, как только узнаешь что-нибудь конкретное.

Он повесил трубку и вернулся за стол.

— Ну? — спросила Энни.

— Оказалось, что у Уолкера Гришэма есть брат.

— Я так и знала, — удовлетворенно произнесла Энни. — Я так и знала, что должно обнаружиться что-то в этом роде.

— Не радуйся. Есть запись о его рождении в городе Финикс, но больше никаких материалов. Ни документов о предоставлении ему банковских кредитов, ни записей об участии в выборах. Ничего.

— Может быть, он мертв?

— Через час Болт вылетает в Аризону. Он будет это проверять.

Энни почувствовала, как по ее позвоночнику пробежала нервная дрожь.

— Мне это не нравится, Оливер.

— Мне тоже. Но если выяснится, что Бэрри Корк является младшим братом Гришэма, это очень многое объяснит.

Когда на следующий день в магазине раздался телефонный звонок, Энни расписывала достоинства чудо-зеркала сомневающемуся клиенту. Она попросила Эллу взять трубку.

— Разве вам не нравится то, как роспись на зеркале создает иллюзию, будто вы смотрите в открытое окно? — Энни залюбовалась зеркалом. — Очень впечатляет, абсолютно уникальная вещь.

Ее клиент, молодой человек, обставляющий свою первую квартиру, продолжал колебаться.

— Не знаю. Мне кажется, зеркало должно выступать в роли зеркала. То есть, когда я смотрю в него, я хочу видеть себя. Почему я должен хотеть видеть какое-то чудное изображение открытого окна?

— Ваши гости будут от него в восторге, — мягко заверила его Энни. — Это прекрасный предмет для обсуждения. Каждый пришедший сделает свое замечание.