— Тебя это нисколько не касается, — процедил Оливер сквозь зубы.

— Я знаю. Но ты должен понять. В глубине души я всегда поражался, как тебе удалось так быстро достать всю сумму. Я спрашивал себя, не толкнул ли я тебя на какой-нибудь отчаянный поступок.

Энни нахмурилась.

— Оливер не грабил банки, чтобы достать деньги, если вас именно это беспокоит, мистер Шор.

— Тогда откуда же они взялись? — спросил Шор. Энни широко раскрыла глаза.

— Я не знаю. — Она вопросительно посмотрела на Оливера.

Каким-то образом Оливеру удалось сдержать ярость.

— Я шесть месяцев играл на товарной бирже.

— Господи! — Шор посмотрел на него с благоговейным ужасом. — Я не думал, что кто-нибудь, кроме дилеров, может заработать такие деньги на этой бирже.

— Мне повезло, — жестко ответил Оливер.

— Вряд ли это было простое везение, — произнесла Энни с безграничным обожанием. — Скорее гениальность.

Оливер пронзил ее взглядом, в котором отразились почти все отчаяние и гнев, переполнявшие его.

Энни не шелохнулась. Она снова повернулась к Шору:

— Ну хорошо, я рада, что все разъяснилось. Важно помнить, как говорила тетя Мадлен, что никто из вас не в ответе за поступки членов вашей семьи. Как бы ни пострадали вы сами и ваша семья, это не ваша вина.

— Ты уверена? — мрачно спросил Оливер.

— Да, а что касается событий, произошедших после этого, то вы оба стали жертвами обстоятельств, которые были вне вашего контроля. Но вы оба выжили и «расцвели, и это самое главное, не так ли?

Оливер в отвращении закрыл глаза.

Шор тихо заговорил:

— Но это не значит, что ваш муж не может причинить вреда моей семье, если захочет, миссис Рейн.

— Он этого не сделает, — мягко сказала Энни.

Оливер открыл глаза и уставился на нее.

Энни почувствовала комок в горле и отвела взгляд.

— Между прочим, палтус действительно очень хорош. Вы бы лучше поели, пока он не остыл.

— Как насчет моего сына? — тихо спросил Шор.

Оливер перевел взгляд на встревоженное лицо Шора и почувствовал горькое разочарование хищника, от которого ускользнула добыча. Боковым зрением он видел, как Энни ободряюще улыбается ему. Он чувствовал: она хочет, чтобы он поступил так, как ей кажется, он должен поступить.

В этот момент Оливер понял, что проиграл. По какой-то непонятной причине он не мог заставить себя продолжить свой план по разрушению Шора. По крайней мере не в присутствии Энни, светившейся такой безмятежной уверенностью в его благородстве.

Одно дело было расквитаться с Полом Шором — Оливер мог бы это сделать без малейшего колебания. Но расстраивать Энни — это было совсем другое.

— Забудем про Хэммонда, — пробормотал Оливер. — Забудем, черт возьми, обо всем этом. Шор не смог скрыть своего облегчения.

— Спасибо, Рейн. Если тебя это утешит, мне кажется, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я перед тобой в долгу.

Шор остался безнаказанным, и было вполне вероятно, что семья Рейнов может скоро породниться с семьей Шоров. Оливер спросил себя, не потерял ли он рассудок, когда женился на Энни.

— Карсон и Вэлери — превосходная пара, — сказала Энни с радостью, бьющей по нервам Оливера. — Вы знаете, вся эта история напоминает мне о Ромео и Джульетте.

В ту же минуту, как только Энни открыла вечером входную дверь в пентхаус Оливера, она поняла: что-то не так. Стояла оглушительная тишина, но по какой-то тяжести, повисшей в воздухе, она почувствовала, что дома кто-то есть.

Дома. Энни внезапно поймала себя на мысли, что начинает думать о квартире Оливера как о своем доме.

Она стряхнула последние капли дождя с зонтика, медленно сняла дождевик и повесила его в шкаф. Неловкость, нараставшая в ней весь день, переросла в страх, пока она брела по отделанной мрамором прихожей.

Она знала, что после сцены с Полом Шором сегодня вечером ее ждут проблемы. Еще когда Оливер выводил ее из клуба, Энни чувствовала, что он кипит от гнева. Внешне, конечно, он был, как всегда, спокоен и сдержан, но ее было трудно обмануть. Оливер не произнес ни единого слова, пока они не оказались на улице.

— Болт подъедет через минуту.

— Все в порядке, — заверила его Энни. — Я лучше пройдусь. До магазина всего несколько кварталов.

— Но идет дождь.

— У меня есть зонтик.