— Ну как хочешь. — Он посмотрел на нее в упор. — Увидимся вечером дома. Энни дотронулась до его руки.

— Оливер, ты не хочешь поговорить?

— Нет. Не сейчас.

Прежде чем она успела ответить, к обочине неслышно, как тень, подъехал черный лимузин. Оливер сел в него и, не оглядываясь, захлопнул дверцу.

Именно тогда Энни поняла, что ленч с Шором прошел далеко не так гладко, как ей сначала показалось. Она медленно пошла пешком к» Безумным мечтам» под холодным проливным дождем. К тому моменту, как женщина дошла до магазина, она была уже твердо убеждена, что наломала дров.

Но мысленно оглядываясь назад, Энни не видела, как можно было поступить иначе.

И вот сейчас она остановилась на пороге кухни!

— Болт?

Не было никаких признаков присутствия домашнего робота Оливера, свет на кухне был выключен.

Обычно в это время Болт был бы в процессе приготовления очередного блюда из меню гурманов. То, что он отсутствовал, определенно означало плохой знак.

Энни неохотно поплелась по коридору в направлении гостиной. Там тоже было пусто. По стеклам широких окон равномерно стучал дождь.

Оставался кабинет. Энни знала, что Оливер ждет ее там, в своем черном с золотом логове,

Ей пришлось заставить себя пойти по длинному, устланному серым ковром коридору. Дойдя наконец до кабинета, она оказалась перед закрытой дверью.

Почему-то это ее разозлило, и Энни, распрямив плечи, без стука открыла дверь и вошла в комнату. Остановившись, она дала глазам привыкнуть к полумраку.

За столом, как леопард в своей пещере, сидел Оливер. Его лицо было в тени. Галогенная Лампа отбрасывала белый свет на полированную поверхность стола и освещала его сжатые руки. По какой-то странной причине ее взгляд привлек золотой отблеск его обручального кольца.

— Привет, Оливер. — Энни вызывающе направилась к стулу и села.

— Добрый вечер, Энни.

— Где Болт?

— Я отпустил его пораньше. Он нам сегодня вечером не понадобится.

Она издала сдавленный стон.

— Ты сердишься, да?

— Скажем иначе, я просто думаю о наших отношениях.

Энни поморщилась.

— Ты действительно в ярости.

— Я многое терпел от тебя, Энни. Но сегодня ты зашла слишком далеко.

По позвоночнику Энни пробежали мурашки.

— Я ничего не сделала. — Но она знала, что это было не так. И Оливер тоже это знал.

— Ты вмешалась в ситуацию, которая не имеет к тебе никакого отношения.

— Я не вмешивалась, Оливер. Я просто сама себя пригласила на ленч к тебе и Шору, вот и все.

— Зачем?

Она часто заморгала.

— Зачем? Ну, я полагаю, потому что была несколько обеспокоена.

— Чем обеспокоена? — очень тихо спросил Оливер.

Энни поискала ответ на этот вопрос.

— Я боялась, что ты можешь сделать что-нибудь такое, о чем после пожалеешь.

— Пожалею? Энни, я уже давно сделал своей привычкой ни о чем не жалеть.

— Дело в том, — горячо заговорила женщина, — что ты слишком долго таил злобу на Пола Шора. И я не знала, сможешь ли ты трезво мыслить, когда действительно окажешься с ним лицом к лицу. Я подумала, что присутствие еще одного человека за столом поможет разрядить обстановку. И оказалась права, правда? Признай это.

— Ты намеренно вмешалась в дело, которое тебя не касалось.

— Черт возьми, Оливер, я просто сидела и болтала с вами за ленчем. Я ни во что не вмешивалась.

Оливер ничего ей не ответил. Повисла устрашающая тишина.

— Прекрати! — приказала Энни.

— Что прекратить?

— Прекрати меня запугивать. — Энни вскочила со стула и подошла к окну. — Это у тебя не получится, Оливер. Я не позволю тебе использовать на мне свою тактику.

— А я не позволю тебе вмешиваться в дела, которые имеют отношение только ко мне и к членам моей семьи.

— Оливер, я тоже член твоей семьи — я твоя жена.

— Этот статус, по твоим собственным словам, является временным.

Желудок Энни сжался от боли.

— Я это знаю.

— Именно ты хотела заключить брак по расчету.

— Да, знаю, но…

— Сегодня мне этот расчет не очень понравился, Энни.

— Черт возьми, перестань, говорить в таком тоне, как будто мы на военном трибунале. У меня создается впечатление, что ты собираешься лишить меня погон и знаков отличия и отправить на нары или что-нибудь в этом роде.

— Нам явно необходимо более четко решить, как должен протекать наш брак, — произнес Оливер. — Я больше не потерплю вмешательства в свои дела.