— Да?

— Именно так. Мне кажется, я начала в тебя влюбляться в тот вечер, на помолвке Дэниэла и Джоанны. Честно говоря, мне кажется, что единственной причиной, по которой мне пришла в голову мысль о браке по расчету, была любовь к тебе.

— Энни. — Голос Оливера был хриплым от волнения. Он осторожно взял ее лицо в свои ладони и, медленно наклонив голову, поцеловал ее в губы.

Знакомое возбуждение охватило Энни, когда она почувствовала твердые ладони Оливера на своей коже. Она обняла его за шею, в то время как он настойчиво и требовательно целовал ее.

— Энни, — снова произнес он.

— Да, — прошептала она.

Не произнося больше ни слова, Оливер поднял ее на руки и понес в темную спальню. Но Энни утешала себя, что слова будут сказаны позже. Оливер любит ее. Он должен ее любить.

Конечно, он не мог бы ласкать и любоваться ею так, как он любуется своими папоротниками, если бы не любил ее.

Много позже Энни пошевелилась, почувствовав рядом с собой Оливера.

— Я хочу спросить тебя кое о чем.

— О чем?

— Ты нашел своего отца? Я знаю, что ты должен был его искать, не мог не пытаться его найти.

— Я его нашел. — Голос Оливера ничего не выражал. — Точнее, я нашел его могилу. Он погиб в катастрофе на островах Карибского моря приблизительно три месяца спустя после того, как я напал на его след.

— Ты выяснил, почему он сбежал?

Оливер сжал зубы.

— Люди, которые его знали там, на островах, рассказывали, что он много говорил о стремлении быть свободным и богатым. Я думаю, отец просто не выдержал бремени ответственности, которую нес, и тяжести накопленных долгов.

— Значит, тебе не представилась возможность поговорить с ним.

— Нет. Может быть, это и к лучшему. — Оливер погладил ее руку. — Я не знаю, что сказал бы ему и как поступил бы.

— Что ты сказал остальным членам семьи?

— Правду. Бывают случаи, когда людей нельзя уберечь от правды.

Энни нежно дотронулась кончиками пальцев до его лица.

— Я думаю, Оливер, ты прекрасно справился со своей задачей и уберег семью от всех опасностей, которые могли их погубить. Не твой отец, а ты — глава клана Рейнов. Ты не согнулся под бременем ответственности, которую был вынужден взять на себя. Он притянул ее к себе и долго держал в своих объятиях, пока они оба не заснули.

Тем, кем никогда не хотел быть: человеком, похожим на своего отца. Мучительное признание Оливера не выходило у Энни из головы даже на следующий день, когда она работала с дизайнером, пришедшим в «Безумные мечты» вместе со своей клиенткой.

— Что-нибудь причудливое, Энни, даже кричащее. — Стэнфорд Джон Литтлвуд, единственный владелец фирмы «Стэнфорд Дж. Литтлвуд дизайнз», критически и хладнокровно оглядывал содержимое магазинчика. Он со снисходительной улыбкой повернулся к своей клиентке:

— Как вы заметили, Энни специализируется на необычных вещицах. У некоторых экземпляров есть определенный шарм, если, конечно, их использовать осмотрительно.

Энни сжала зубы. Она прекрасно знала, что выражение «использовать осмотрительно» было своего рода предупреждением. Подразумевалось, что в этом случае ей даже не стоит рыпаться самой что-нибудь предлагать клиенту, поскольку тот нуждается лишь в профессиональном совете Стэнфорда Джона Литтлвуда.

Энни доброжелательно улыбнулась клиентке Литтлвуда. Шарлотта Бэбкок была приятной женщиной. Ей перевалило за тридцать, и она явно болезненно переживала то, что впервые имеет дело с дизайнером по интерьеру.

— Некоторые из моих вещей действительно требуют определенной смелости со стороны клиента, миссис Бэбкок. — Энни погладила лакированного зверя, возвращенного Рафаэлей после бенефиса у Шоров. — Дизайнеры всегда предпочитают быть осторожными, когда нужно выбрать завершающий штрих. Но небольшой смелый элемент может сотворить с комнатой чудеса.

— Да, я уверена, что вы правы. — Шарлотта, почувствовав неловкость, взглянула на Литтлвуда.

Тот снова снисходительно улыбнулся.

— Когда речь идет о завершающем штрихе, необходимо задать себе самый важный вопрос, по которому можно отделить прекрасное от уродливого.

— И что это за вопрос? — нетерпеливо спросила Шарлотта.

Литтлвуд посмотрел на лакированного слона насмешливым и уничижительным взглядом.

— Искусство это или просто китч?

Энни нестерпимо захотелось показать ему язык. Он намеренно запугивал свою клиентку. Но, собственно говоря, запугивание клиентов у Литтлвуда получалось прекрасно.

Сегодня у него был особенно внушительный вид. Его волнистые серебристые волосы, приглаженные гелем и уложенные феном назад, полностью открывали его лицо с искусственным загаром. На нем были кипенно-белая сорочка, белоснежный галстук, серебристо-серый костюм и белые мокасины с кисточками.