Флинн многозначительно кивнул.

— Как я сказал, Эриел требует деликатного обращения.

— У меня с этим проблемы.

— Понимаю. Я теперь вижу, почему у вас не сложилось. Надеюсь, с Мэтти у тебя этих проблем нет?

— Не беспокойся, — уверил его Хью. — Верно, иногда она срывается. Гордости слишком много. Но мне это понятно. Я могу с этим справиться. Дай мне

Только время, и я всегда найду способ договориться с Мэтти, если она вдруг выходит из себя.

Мэтти оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы сбросить вниз. Оценивающе посмотрела на большую, тяжелую черную вазу, но отказалась от этой мысли, побоявшись прибить обоих насмерть. Поразмыслив, взяла стакан с водой, стоящий на прикроватном столике.

— С женщинами типа Мэтти, — говорил в это время Хью, — первое дело — заставить их понять…

— Чтоб ты знал, Хью Эбботт, — окликнула его Мэтти, перегибаясь через перила и выливая на него стакан воды, — ни одна стоящая женщина не желает поутру слышать, будто она настолько скучна, что с ней можно управиться без проблем. Вот видишь, я была права, с комплиментами у тебя туговато. Никакого изыска.

Хью очень даже выразительно завопил и выбрался из кресла с невероятной скоростью, когда вода выплеснулась на его голову и плечи.

Флинн с живым интересом наблюдал.

— Как я уже сказал, — пробормотал Хью, вытирая салфеткой плечи, — у нее тоже бывают закидоны.

— Теперь вижу. — Флинн взял еще одну овсяную лепешку и критически оглядел ее. — Тебе действительно нравятся эти штуки?

— Привыкаешь, — ответил Хью. — Вот с чаем на травах и клоповым соком у меня дела идут хуже.

Несколько позднее тем же утром Мэтти сидела за письменным столом в своем офисе и наблюдала за мечущейся по комнате сестрой. Последние пятнадцать минут Эриел то рыдала от ярости, то плакала от жалости к самой себе. Скоро уже стало трудно определить разницу. Но в любом настроении она умудрялась выглядеть, как всегда, экзотичной, в широких черных брюках и черной блузе с пышными рукавами.

Мэтти снова чувствовала себя ущербно в простом деловом костюме кофейного цвета и бежевой кофточке. Возможно, это нитка жемчуга на шее делает ее туалет совершенно незапоминающимся, критически подумала она. Или тому виной туфли на низком каблуке? Придется ей и в самом деле в ближайшие дни пройтись по магазинам. С желанием иметь красный деловой костюм бороться становилось все труднее.

А может быть, она уж совсем пустится во все тяжкие и купит себе еще красные туфли на высокой шпильке, вроде тех, которые брала взаймы у Евангелины Дэнжерфилд на ту сумасшедшую ночь на Бримстоуне.

— Извини, что я так разошлась утром по телефону, — сказала Эриел, изящно сморкаясь в бумажную салфетку. — Сама поверить не могу. В последнее время, после всех этих долгих лет, роли, похоже, переменились. Я впервые к тебе вала. Просто смешно.

— Очень смешно.

— И нерационально.

— Верно. Совершенно нерационально.

— Особенно если знать, что для ревности нет абсолютно никаких оснований, — заключила Эриел.

— Абсолютно, — согласилась Мэтти. Эриел круто повернулась и посмотрела на нее с выражением полной искренности.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я понимаю: нет никаких оснований для глупой ревности, Мэтти. Смешно, но когда дело касается Флинна, я начинаю плохо соображать. Никогда ничего подобного не испытывала в отношении другого мужчины.

— Это потому, что ты никогда раньше не боялась потерять ни одного из твоих прошлых мужчин. Ведь никто из них по-настоящему не был тебе нужен.

Эриел согласно кивнула.

— Вероятно, ты права. Я действительно люблю Флинна. Я отношусь к нему совсем иначе, чем относилась к другим. Он единственный меня понимает. Впрочем, это не совсем так. Эмери тоже понимал меня, но, знаешь, вроде как учитель понимает ученика. Под конец нашего брака он уже не мог смириться с моим успехом.

— А ты его понимала? Что он чувствовал, сознавая, что скатывается в полную неизвестность?

— Вряд ли меня можно обвинить в том, что он больше не мог писать, — возразила Эриел.

— Да знаю я, знаю. Забудь, что я об этом упомянула.

Эриел снова охотно кивнула.

— Хью, разумеется, никогда меня не понимал. Совершенно. Он для меня был чем-то диким. Представить себе сейчас не могу, как это меня угораздило довести дело до помолвки.

— Вероятнее всего, тем же способом, что и меня, — усмехнулась Мэтти. — По команде. Хью прекрасно умеет командовать.

— Да, я знаю. Это ведь ужасно раздражает, верно? Как только ты терпишь, Мэтти?

— Иногда не терплю, — сказала Мэтти, с гордостью вспоминая, как она выиграла сражение по поводу того, где будет спать Флинн. Ведь выиграла же, черт побери. Заставила Хью Эбботта отступить. И еще облила его холодной водой сегодня утром. Нет, она определенно начинает проявлять характер.

— Ну, бери его, пожалуйста, хотя я все еще считаю, что ты делаешь ошибку.

— Спасибо, — пробормотала Мэтти.