– Не успокаивай. Не удержишься.

– И что делать? Да плевать! Могу уйти, уехать в Среднюю Азию или еще куда. Я таких отношений для тебя не хочу. И не желаю, что б они лезли к близким мне людям.

– Сижу и думаю: а ты намного лучше меня. Прямой и добрый, только маленький еще.

– Как маленький? Я тебя на восемь лет старше.

– Да это от возраста не зависит. За тебя сделали выбор. Ты теперь думаешь, что и дальше так всегда будет. Отец же тебе хорошего хотел?

– Хотел. Оно и есть хорошее. Меня в аспирантуру взяли. В армию не пойду. С его точки зрения, все правильно.

– Он тебе условия обеспечил. Так цени это. Проблема в том, что ты сам примеряешь на себя их мундир.

– Ничего я не примеряю.

– Примеряешь. Берешь их систему ценностей.

– А как же, если я обещал в подписке задания выполнять?

– Ладно. Вот если тебе задание дадут папу застрелить. За предательство. Скажут, что работает на японскую разведку. Застрелишь?

– Нет, – после минутного раздумья ответил он.

– А почему? Он же враг, шпион. Всех обманул, своим прикидывался. Не жмурься, на дорогу смотри, – толкаю Олега в бок.

– Плевать. Для меня он прежде всего отец.

– Поэтому мы и едем сейчас вместе. Если бы ты сказал, что надо рассмотреть доказательства, свидетелей опросить, с ним поговорить, то я бы тут и вылезла. Но я знаю, что ты так не скажешь.

– Так почему я маленький?

– Потому что зрелый человек имеет свое мнение о том, что такое хорошо или плохо. А ты допускаешь чужое. Самое плохое, что за выбор отвечать тебе, а не КГБ или обществу.

– Несправедливо. Делаешь, как говорят, а отвечаешь сам.

– Поэтому и надо только на себя ориентироваться. Выбор есть в каждой точке жизни. Не зависимо от того, американский ты шпион или советский разведчик. Обозвать можно по-разному.

– Но за невыполнения задания могут, – он не закончил.

– Могут что? Ты присягу не давал. Из агентов дядя Ренат выгонит? Убить? Убить могут. Как и любого человека, который мешает.

– Что предлагаешь?

– Живи спокойно. Определи для себя, зачем тебе лично нужны эти отношения. И используй. Поставят перед выбором, сделаешь. На это у тебя сил хватит.

– Спасибо, Маша. А то прямо двуличность какая-то. Перед тобой стыдно, что не знаешь этого про меня.

– Нет больше никакой двойственности. Есть ты и твое понимание ситуации.

– Но по отношению к КГБ это жульничество. Получается, я просто их использую в своих интересах.

– Именно так. Но они предложили, а не ты. Так что не мучайся.

Лев Михайлович увидел из окна отъезжающую «Волгу».

– Твой?

– Да, это Олег.

– Но сначала скажи, пожалуйста, – он замялся, – Вера Абрамовна намекнула, что могут быть попытки твоей вербовки.

– Не намекнула, а прямо сказала, – вышла она в коридор из комнаты, – Маша, мы все знаем, чем грозит предательство. И ты знаешь. Но человек слаб. Лев Михайлович может помочь советом. Не отвергай его.

– Я не отвергаю. Просто считала, что сама справляюсь. – Мы проходим в большую комнату, – если вкратце, то мои условия для знакомого такие: только личные отношения и взаимопомощь.

– Это правильно, – кивает художник, – пойми мое беспокойство. Ошибки бывают. И не поправимые. Особенно, если дело касается меркантильного интереса. Любой дар может быть отозван. И тогда – пустота.

– Это чувствую. Но если потом из благодарности что-то дают, отказываться?

– Беда начнется, когда ты будешь что-то делать ради денег или подарков. Тогда ты не сможешь увидеть главную цель. Дар станет бесполезен и даже вреден. Его отнимут. А если кормят тебя или одевают просто от благодарности, что ж. Ничего в этом страшного.

– А если у человека подписка, он задания выполняет, то что?

Они переглянулись.

– Коготок увяз, всей птичке пропасть, – ответила Вера Абрамовна, – думаю, ты сейчас про Олега спрашиваешь.

– Знаешь, что такое Зов? – Вступил Лев Михайлович.

– Что-то у вампиров? Они притягивают людей к себе так, заманивают.

– И тут примерно также. Сначала человек выполнит что-то простенькое. Например, охарактеризует коллег письменно. Пусть даже в самых лучших тонах. Потом выяснит, кто с кем общается. И пошло-поехало. У человека появляется возможность самому повлиять на судьбу другого, используя огромную махину. Это завораживает. Но Зов не в этом. А в том, что есть потребность не обмануть ожидания сильного чудовища. Поймать на себе благосклонный взгляд взамен нужной информации или действий. А в лихую годину, когда защиты не видят, так сделать это любой ценой. Пусть ложный донос, пусть на самых близких. Неважно. Лишь бы оно кивнуло одной из своих многочисленных голов. Это и есть Зов, который не отпускает никого.