Ян вбежал в здание вокзала и… чуть не столкнулся с Чёрным Пашой. К счастью, тот нёс на руках ребенка, который закрывал ему боковой обзор. Следователь прошествовал мимо с какими-то пожилыми женщиной и мужчиной.

Юноша, увидев своего неприятеля, так резко отпрянул в сторону, что наступил на ногу человеку, который купил у лоточницы газету и теперь на ходу просматривал её.

– Осторожнее, молодой человек… – начал было выговаривать он и вдруг радостно воскликнул: – Да это же Янек!

На юношу, распахнув объятия, смотрел… Фёдор Головин!

– Янек, обними старого друга! Думал, усы отпустил, так я тебя и не узнаю?!

– Здравствуй, Фёдор! Или ты теперь не Федор, а ещё как-нибудь? Может, ты такой важный, что тебя уже и по имени звать нельзя?

– Тебе, мой дорогой, всё можно! Фёдор я, и могу теперь быть самим собой. Надеюсь, больше скрываться мне не придётся! Правда, никто не знает, что я – граф, но, думаю, и знать об этом не надо: революции не нужны подобные титулы… А усы-то ты отпустил зачем? Чтобы старше казаться?

Усы Ян носил уже четыре года и все вокруг так к ним привыкли, что никто его об этом не спрашивал. Да и кто из прошлого мог бы ему встретиться в Москве?

– Как-то само собой получилось.

– А с усами ты ещё больше на деда стал похож – вылитый Данила!.. Янек, тут недалеко от вокзала есть приличная ресторация, – Головин схватил его за рукав, – ты ведь не торопишься? Пошли, посидим, мне так много нужно сказать тебе!

Ян замялся.

– Судя по одежке, ты неплохо живешь, а я пока всего лишь бедный студент. По ресторациям ходить – мне не по карману!

– Ты меня обижаешь! – не отпускал его Фёдор, точно Ян собирался вырваться и убежать. – Если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Как я тебя искал, когда ты сбежал тогда из замка.

– Не сбежал, а просто ушёл!

– А почему ушёл? Враг твой умер. Не родного же деда было тебе бояться!

– Мне нужно было о своей жизни подумать, а не мертвецов по стенам развешивать.

Федор засуетился.

– Пожалуйста, пойдём со мной, может, я смогу объяснить тебе, что во всем этом нет моей вины, потому что не я это был, а зверь, что в меня вселился…

– Хорошо, пойдём!

Ресторация оказалась вправду небольшой, но уютной. Ян в такое заведение попал впервые и ему здесь всё было в диковинку: пальмы в деревянных кадках, тяжелые бархатные шторы, дорогие хрустальные люстры, официант с бабочкой, тотчас подлетевший к столику, за который они сели. Ян накануне купил недорого вполне приличную рубашку, так что, сдав свое дешевенькое пальтишко в гардероб, чувствовал себя неплохо. Да и стоило ли расстраиваться из-за плохой одежонки человеку, который собирался стать лучшим врачом в мире!

– Не возражаешь, если я сам закажу ужин? – деликатно спросил его Фёдор, правильно истолковав поведение Яна: парень глазел по сторонам, видать, в таком заведении впервые!

– Горячее неси сразу, – услышал Ян, – мы проголодались!

Официант отошёл, почтительно выслушав Фёдора, а тот опять влюблённо уставился на давнего товарища.

– Смотришь на меня, будто девица красная! – рассердился Ян. – Даже неудобно!

– Эх, Янек, цены ты себе не знаешь! Говорил я тебе когда-то и опять повторю. Беата мне всё рассказала: и про твою операцию, и как я на ваших глазах в дикого зверя превращался… Ещё немного, и это стало бы необратимым, и в аду возрадовался бы пан Бек: добился своего, уничтожил род Головиных! Если бы не ты…

– Всего и дела-то, пулю вытащил…

– Пулю! С того света меня вытащил, Матильду спас, она мне рассказывала. Мы ведь с нею поженились. Сын у нас родился, такой здоровый крепыш – Ян Головин! В честь тебя назвали…

Ян смутился.

– Фёдор, если не перестанешь меня расхваливать, ей-богу, встану и уйду. Я и так уж от твоих славословий весь взопрел!

– Ладно, не буду! Не поймёшь ты чувства человека, чей род чуть было под корень не извели и его самого в могилу не отправили! Я ведь на вокзале Матильду в Германию провожал – к матери второго ребенка рожать поехала. Понимаешь, второго! Опять сына жду… А о твоем даре все эти годы я только и думал. Да что там "думал" – тысячу книг перечитал: и о магнетизме, и о гипнозе. Современные учения и исследования, древние рукописи изучал. Думаю, теперь будет тебе, о чём рассказать… Кстати, ты говорил, что студент. На врача учишься?

– Хирургом хочу быть!

– Хирургом? – Головин казался разочарованным. – С твоим-то даром?!

Ян поморщился.

– Как ты не понимаешь. Этот дар, можно сказать, упал мне в руки с неба… иными словами, достался в наследство. А что я сам в жизни сделал? Да ничего! Быть врачом, толком не зная, как нужно лечить? Притворяться этаким волшебником? А я хочу таким врачом стать, чтобы с самой смертью сражаться – и не только своим даром, а своим знанием и умением…

– Но если можно лечить людей, не прибегая к скальпелю… Разве не об этом мечтали врачи прошлого?

– К сожалению, таким образом я могу лечить очень немногих. На лечение одного человека – тяжелобольного – у меня уходит столько энергии, что я потом часа два не могу прийти в себя. В тот день, когда я извлёк у тебя пулю, я так ослабел, что, отойдя от замка совсем недалеко, упал в обморок прямо на опушке леса!

– Извини.

– Да разве ты в этом виноват? Виновато, скорее всего, мое невежество, неумение пользоваться этим самым даром. И вообще, я много думал об этом и знаешь, что понял: пройдёт сто лет, а может, триста, и люди научатся лечить себя сами. Они будут выбрасывать из организма вредные вещества, исторгать вон клетки, провоцирующие раковые опухоли, восстанавливать поврежденные органы, и кто знает, возможно, именно мне удастся сделать первый шаг на пути к обучению других, если я смогу понять до конца этот механизм…