— Это я сама виновата! — твердила она, преодолевая боль. — Коленька не виноват.

— Не виноват, как же! — ворчала бабушка, обрабатывая.

— Бьет значит любит!

— Лошадь свою он любит! Ни разу не видела, чтобы ее кнутом отхаживал. А тебя бьет смертным боем.

Коленька пришел к дому бабушки на следующее же утро. В дом он отчего-то не заходил, даже во двор. Так и стоял за калиткой, громко крича. Мужик требовал, чтобы его потаскуха — жена не разлеживалась, прохлаждаясь, а шла доить коров. Надежда порывалась встать, но бабушка, шикнув на нее велела лежать. А сама, повязав платок, скрылась за дверью.

Не знаю, что она ему сказала, но мужик ушел. Через три дня он сам пришел забрать жену. Все время, как-то неестественно улыбался, пытаясь задобрить бабушку, даже банку меда предложил за работу.

— И смотри у меня, Николай! Я тебя предупредила! — сказала бабушка, когда они уже поравнялись с калиткой.

— Да, да, Аглая Никитична! Я все понял, исправлюсь! — мужик отчего-то перекрестился и прибавил шаг.

Когда я приехала следующим летом, Коленьки уже не было. В деревне поговаривали, что его хватил удар, когда он снова попытался поднять руку на жену.

Так что да. Скотина часто была важнее человека.

Я просидела с Елизаветой Петровной еще час. Время от времени поглядывая на дверь. Но Егор так и не появился. Старушка при этом не выглядела взволнованной, видать дело это было привычное.

— Не переживай. — заметив мои оглядывания, сообщила она. — Значит, Люську встретил. Дело-то молодое!

От ее слов на душе стало муторно. Я поспешила покинуть кухню. Поднимаясь по лестнице, задавалась вопросом — какое мне дело, как проводит вечера мой деверь? Но… ответа не находила, как и спокойствия.

Потом еще долго ворочалась в постели, прислушиваясь к звукам уснувшего дома. Елизавета Петровна легла ненамного позже меня. И лишь когда снизу раздался характерный хлопок входной двери, я провалилась в сон.

Вот только снились мне, измученной тревогами, кошмары. Хотя вначале все было вполне нормально. Я вновь увидела Игоря. Тот момент, когда он словно ошалелый влетел в квартиру и велел мне собрать вещи себе и Насте.

— Женя быстрее. Прошу, малыш. — он не разбирая кидал вещи дочери в чемодан, что мы покупали ей, когда прошлым летом летали в Египет.

— Что случилось-то? Можешь нормально объяснить? — я вытащила из завала бальное дочкино платье, сунув вместо него еще один джемперок.

— Жень, ты только не переживай, у меня все под контролем.

— Игорь, я знаю тебя, как облупленного. Какой контроль, если ты отправляешь нас в деревню к чертовой бабушке?

— Не к бабушке, а брату. — поправил он, но увидев, что я конкретно завожусь, сам сел на кровать и притянул меня к себе на колени.

— Женька! — выдохнул Игорь в мое плечо. — Я очень перед Вами виноват. Я не могу Вас сейчас защитить. Я не знал, поверь, даже не догадывался, кто заказчик этой хрени… Если б я знал об этом тогда. Я бы не влез в этот проект. Хоть бы мне миллионы сулили…

— Так тебе и сулили.

— Ну, да. Но… черт, Женька! Прости меня, если сможешь! Я верю, когда ты все узнаешь, ты сможешь меня простить. — И он уткнулся в мое плечо лбом.

— Чего простить, Игорь? Я не понимаю! Ты только еще больше меня запутал.

— Поймешь, Женечка, обязательно поймешь. Потом. Я знаю. А сейчас, поверь так надо. Чтобы выйти из этой задницы, я должен быть уверен, что с Вами: с тобой и Настей, все в порядке. И только Егору я могу сейчас доверять. Он те… вас защитит любой ценой.

Спустя двадцать минут мы уже полностью одетыми стояли в прихожей. За минуту до этого, Игорь сунул мне новую карточку, паспорт и права на чужое имя, но с моей фотографией. И свидетельство о рождении на имя Насти. Петрова Евгения Максимовна значилось в моем новом паспорте, Петрова Анастасия Геннадьевна было написано в документах дочери.

— Давай повторим еще раз! — вновь проинспектировал нас Игорь. — Сейчас мы спускаемся на первый этаж. Затем через квартиру Гоши, я помогаю вам вылезть в окно на другой стороне дома. Там стоит синяя Лада Калина. Ключи у тебя?

— Да. — я позвенела связкой в кармане.

— Садитесь в машину и едите до Т. Берешь там билет на сто сорок второй поезд до станции П-кая. Егор вас там встретит. Мне не звони. Я буду связываться только с Егором. Телефон оставила?

— Да. Но что Настя в поезде делать будет?

— На карточке денег достаточно, по дороге купишь смартфон с новой симкой и закачаете мультики или игры. Не мне тебя учить, Жень. Все, пошли на выход.

Игорь проводил нас до квартиры Гоши. Гоша — творческая личность нашего подъезда. Художник, периодически устраивающий веселые симпозиумы в своей квартире. Вот и сейчас, дверь в его жилище была не заперта. А большинство членов очередного собрания единомышленников или уже лежали в различных позах на всех горизонтальных поверхностях, или доходили до данной кондиции, совершенно не обращая на нас никакого внимания. В гостиной, чьи окна выходили на противоположную сторону, сидели двое мужчин. Спорили, уже картавя слова, но не переставая пересыпать речь философскими терминами. Игорь открыл окно.