А потом придут люди.

И он встретит людей, грозный, гордый, хозяин этих мест.

Чем выше шла тропа, тем реже были кусты и ниже деревья, несмотря на то, что склон был пологим. Даже настолько неопытный скалолаз, как Варвич легко одолевал подъем и лишь пару раз остановился — однажды, когда наткнулся на ручеек и захотел попробовать на вкус местную воду, и второй раз, когда, уже отойдя от ручейка на пару сотен метров, обнаружил, что пока снимал и надевал поклажу, распределил вещи неравномерно. Пришлось перевешивать так, чтобы ничто ничему не мешало.

Но всему на свете приходит конец. Закончился и этот день. Стало прохладнее, в кронах деревьев зашелестел ветерок, смолкли голоса дневных животных. Сквозь кроны деревьев было видно, как солнце склонилось к закату. Еще немного, и оно коснется краем горизонта.

Тут только путешественник остановился в третий раз и обернулся на пройденный путь. До сих пор он не оглядывался и только сейчас понял, что играючи отмахал не меньше двадцати километров. Натруженные ноги слегка гудели. Не только палаток, но даже острый конус «Баядерки» было невозможно разглядеть.

В груди остро кольнуло одиночество. Он представил себе, как останется на самом деле один на всем острове, да что там «на острове»! На целой планете… На многие годы. До следующей экспедиции. И не факт, что она сядет здесь же.

А! Что толку сейчас травить рану! Это когда еще будет!

Запретив себе думать о невнятном далеком будущем, Примек Варвич продолжил путь. Надо было выбирать место для ночлега.

Глава 8.

Солнце склонилось к горизонту, коснулось краем диска морской глади. Махур выругался. Мысленно. Не хотел открывать рта, чтобы не потерять драгоценную влагу.

Он устал и лежал на надувном матрасе, свесив руки в воду и вяло ими шевеля. От небольшого запаса еды осталось две трети. Примерно столько же воды было во фляге. За остаток дня он только пару раз смочил себе губы. Попробовал пить морскую воду, но она показалась ему настолько противной, что он потом долго отплевывался и тер губы и язык пальцами. Какие-то тут были растворены не такие соли, не привычные человеку. Где-то в инфранете ему попадался подробный химический анализ воды океана Оханы, но тогда он лишь бегло просмотрел его, отметив, что солей там непривычно много, чуть ли не в полтора раза больше, чем в крови у человека. И список был тоже раза в полтора длиннее. Соединения натрия, калия, фосфора, серы… Даже алюминий, марганец и цинк присутствовали. Из этой водички можно было добывать цветные металлы — количество так называемых редкоземельных металлов в морских солях это позволяло, во всяком случае, местная промышленность, когда появится, может себя обеспечить. Жаль только, что к этому времени он наверняка будет уже мертв.

Человек плыл весь день, отчаянно работая руками. Когда плечи начинали ныть, он приподнимался и смотрел на горизонт — не появится ли его островок? Но тот куда-то запропастился. Промахнуться с направлением агент не мог — он сверялся с компасом чуть ли не каждые четверть часа. Оставалось одно объяснение — скорее всего, пока он следил за дроном, его отнесло к северу или югу относительно островка, и тот теперь находится по правую или по левую руку от него. Эх, знать бы, в какую сторону?

Впрочем, сейчас об этом думать не хотелось. Силы были на исходе. Даже если бы ему сейчас кто-нибудь сказал, в каком направлении надо плыть, Махур бы не тронулся с места. Руки и плечи ныли. Болел позвоночник. От голода сводило живот, горло и губы саднило. К тому же он наверняка траванулся местной водичкой. Не смертельно, но все равно радости мало.

Нет, он не сдастся просто так. Он будет бороться. Он будет плыть. Главное — добраться до суши. А потом… он подумает, что делать потом. Главное — доплыть.

Агент медленно перевернулся на живот, переждал, пока под ним перестанет качаться надувной матрас, и снова заработал усталыми руками. Куда угодно, только не останавливаться.

Эта вылазка была на редкость удачной. Было обнаружено полтора десятка новых видов морских беспозвоночных и штук восемь рыб, доселе не известных науке, а также добыты образцы горных пород со странной слоистой структурой, которая носила следы выветривания. Кроме того, Асель действительно обнаружил целый небольшой изолированный мирок — коралловый риф образовывал своеобразную загородку, внутри которой ровными рядами росли напоминающие огромный перья существа, которые тут же окрестили Аселиями парноперистыми. У их подножия ползали разноцветные черви и какие-то донные существа, которым еще предстояло найти место в классификации. На «листья» аселий сидели моллюски и крохотные гидроидные полипы, а на одном листе даже обнаружилась крохотная рыбка, настолько похожая на аселию, что ее назвали «аселиной». Асель забил парту памяти своего видеоаппарата фото- и видео записями, а когда та закончилась, одолжил у коллег.

Теперь предстояло заняться изучением и описанием находок. С утра все аспиранты были заняты. Образцов добыли так много, что несколько штук даже захотели подарить профессору Якорну — пусть Таиша порадуется, ибо следы выветривания на некоторых образцах ясно свидетельствовали о том, что когда-то эта «столовая гора» поднималась над поверхностью моря, то есть, когда-то карта Оханы была совсем иной. Но потом подумали, что эти образцы означают и дополнительную работу для девушки, и передумали посылать.

За Ольгой на сей раз зашел Тор Брежняк.

— Сейа доктор… хм, — он помялся у порога, — Крыж… вас там наши «головоломы» зовут.

— Что? — она потянулась за сумкой первой помощи. — Кто-то отравился? Кого-то укусило опасное животное?

— Нет-нет, сейа Крыж, все живы и здоровы, — попятился механик. — Просто они просили, чтобы вы пришли в нашу… то есть, ихнюю реакторную.

Ольга немного успокоилась, но экспресс-диагност и набор лекарств первой помощи все-таки прихватила.

Ее встретила Майда.