— Приехали!

Моторчик тримарана захлебнулся, два раза чихнул и заглох. Асель скинул якорь, перевесился через борт.

— Ух, ты! Все, как на ладони, видно! Какая прозрачная…

— Незамутненная, — Ольга последовала его примеру.

В этом месте глубина была невелика — от силы полтора метра. Здесь с каменистого дна поднималась плоская вершина, ровная и чуть ли не отшлифованная, как столешница. Сходство усиливала ее форма — почти идеальный овал. Идиллию нарушали только какие-то водоросли, похожие на пряди разноцветных шерстяных нитей, спутавшихся в войлок, и парочка странных овальных наростов, окруженных бахромой не то щупалец, не то ножек.

— Ой, а кто это там?

— Это? — Соберон тут же оказался рядом. — Мы назвали их… как их девчонки обозвали? Ренат?

— Кого? Этих? Панцирники шлемоносные. А водоросли решили поименовать «собачьими ушами».

— А почему «собачьи» и при чем тут «уши»?

— А при том, что приживается, как правило, самое дурацкое название. Его легче запомнить, как несуразное. Кстати, — Ренат уже был в водолазном комбинезоне и закреплял акваланг, — не хотите принять участие, сэйя докторка? Тут полным-полно тварей, которых мы еще не описали. Можете дать любому из новых видов название. Какое хотите!

— Даже… м-м… «Несуразность удивительная»? — усмехнулась Ольга.

— А почему бы и нет? — подмигнул Ренат, натянул маску, проверил, хорошо ли все закреплено, и спиной вперед ушел в воду. Тримаран слегка тряхнуло, и остальным пришлось немного подождать, пока он успокоится.

— Держу пари, я первым принесу эту вашу «Несуразность удивительную», — улыбнулся Соберон.

— Несите, — пожала плечами Ольга. — Но мне кажется, у Рената больше шансов. Он ведь уже внизу.

— Ничего. Давайте поспорим, что моя несуразность будет несуразнее, чем его!

— Давайте, — улыбнулась она. — Только на что мы будем спорить?

— На поцелуй.

Радоваться жизни резко расхотелось. Вот так оно все и начинается. Сперва с безобидных шуточек, дежурных улыбок и вежливых слов, которые все почему-то принимают за флирт. Потом начинаются мимолетные касания, случайные взгляды, неловкие моменты. Потом этот самый поцелуй, который как бы ни к чему не обязывает, но который всегда почему-то потом перерастает в нечто большее. Даже если ты всерьез намеревалась ограничиться лишь касанием губ, тот, второй, почему-то уверен, что за этим невинным действом скрывается подлинная страсть и надо лишь заставить ее проснуться.

Так было. И так больше не будет.

— Нет.

— Почему? Вы не верите в мой выигрыш?

— Я просто не хочу целоваться, — Ольга отвернулась.

— Почему? Это же в шутку!

— В каждой шутке только доля шутки. Простите, Соберон, но я… мне это совсем не нравится! — она смотрела вдаль, туда, где ровная гладь океана сливается с ровной гладью неба. — Я прилетела сюда не для того, чтобы… целоваться.

— А для чего тогда?

— Чтобы работать. Мне нужна эта работа. Флирт на рабочем месте мне не нужен!

— Докторка Крыж совершенно права, — встрял профессор Трент. — Мы сюда явились за образцами донной фауны и скальных пород, вот ими и надо заниматься! А фифти-шифти разводить надо дома, в отпуске. Или после работы! Так что надевайте маску и вперед! Премию получит тот, кто наберет больше всех интересных и разных образцов!

— Ого! — с этим воплем Асель нырнул в воду, подняв такой фонтан брызг, что окатило всех, сидящих в тримаране.

— Фигляр! — проворчал профессор. Сам он тоже был в скафандре, но пока не спешил надевать маску и присоединяться к молодым людям. — Ваша задача, милая докторка, состоит в том, чтобы принимать образцы, каждый запечатывать в отдельный сосуд — вот они здесь, в этих ящиках! — фиксировать на планшете номер и сверять добытые образцы вот с этими снимками, — он открыл в планшете папку с фотографиями. — Все идентичные возвращать за борт. Все имеющие лишь отдаленное сходство помечать отдельно. Ограничивайтесь номерами. Никаких этих шуточек с несуразными названиями, не идите на поводу у этих балбесов! И смотрите в оба. Где один черепоид, там может быть и второй. Нам бы хотелось добыть второй экземпляр. Если что, спрашивайте. Я буду неподалеку. Вам все понятно?

— Понятно, — кивнула Ольга. — Только я хотела бы уточнить, что… по крайней мере сейчас можно не называть меня «докторкой»? Это звучит как-то… ну… непривычно.

— Это звучит нормально. Мужчина — доктор, женщина — докторка. Мужчина — аспирант, женщина — аспирантка. Мужчина — профессор, женщина — профессорка… Это подчеркивает пол! Ничего более. Вы же хотите, чтобы вас считали женщиной?

— Мне хочется, чтобы меня считали в первую очередь человеком. А это, как мне кажется, разные вещи.

— То есть, женщиной быть вам не нравится? Почему?

Ольга промолчала. Не так давно у нее уже была возможность убедиться, что к мнению женщин большинство коренных жителей Хакашии относятся предвзято. Мол, что с них взять? Они даже не знают, что делать с правами, которыми их не так давно наделили!

— Вот видите, у вас нет ответа! Значит, вы чувствуете, что ошибаетесь!

С этими словами профессор все-таки закрепил маску и осторожно полез через борт. Правда, не нырнул на глубину, как остальные, а стал просто плавать туда-сюда, словно прибыл исключительно морских купаний ради.