Я захныкала, когда поняла, что только что лишилась дивного нектара. Но Хэл лишь коварно усмехнулся и тут же накрыл мое тело своим.

— Пей! — приказал он, вжимая мою голову в свою шею.

Я с наслаждением вонзила клыки в его плоть. Кровь тут же хлынула, опалила небо, заставила затрепетать тело и стонать от наслаждения.

И вместе с первым глотком в меня проникла возбужденная плоть Хэла. Я хотела закричать от жгучего наслаждения, но не могла разомкнуть клыков. Они словно слились с шеей вампира.

— Еще! — потребовал Хэл, когда я попыталась взять себя в руки и коснулась раны языком.

Я позволила себе и это. Хэл зарычал громче. Его грудная клетка вибрировала мощью. Его движения становились все более напористыми, стремительными. Но боли не было. Меня окутывало наслаждение, а перед глазами — яркие вспышки, словно взрыв.

— Моя! — рычал Хэл, вонзаясь в меня еще глубже.

Все было иначе. Не как в прошлый раз. Он словно сдерживался, контролировал себя, но находился на грани.

Я протяжно застонала, когда тело взорвалось на сотни осколков. Меня колотило, скручивало, разбивало об острые скалы экстаза. И я уже ничего не соображала. Не понимала, что со мной и где я.

Волчица внутри меня рычала и скулила, признавая свою пару. И у меня не было сил, чтобы ее удержать.

Я не смогла приказать ей. И уже на грани с реальностью поняла, что слова древнего ритуала слетают с моих губ, а клыки вонзаются в плечо мужчины, оставляя метку оборотня.

Метка! Черт подери! Я его пометила! Я пометила вампира! Более того, только что взяла его в мужья!

Великая Лука, как же хорошо, что этому упырю не знакомы наши обычаи. Как же хорошо, что слова древней клятвы ему не доступны!

— Я принимаю тебя! — разобрала я проникновенный шепот, изменившийся до неузнаваемости. — И пусть Великая Луна будет свидетелем!

Твою же мать! Это катастрофа!

Хэльвард лежал, закрыв глаза. И я понимала: не спит, а просто притворяется. За это я была ему благодарна. Я бы не вынесла его пронзительного и насмешливого взгляда, полного превосходства.

Сейчас, когда жажда исчезла, а необузданные и порочные желания улеглись, я поняла, что стыжусь той ситуации, в которой оказалась.

Боги! Я почти молила вампира заняться сексом со мной. Более того, сама липла к нему, словно похотливая сучка во время течки.

А ведь я — принцесса! Мой отец — потомственный оборотень и правитель целого королевства.

А я… немыслимо просто!

Вздохнула и позволила себе еще одну невероятную глупость.

Принялась рассматривать мужчину, лежавшего рядом. На языке так и вертелся вопрос о шраме, украшавшем висок. Но смолчала.

Гораздо интереснее было просто смотреть. Красивый гад. Жаль, что вампир. Пожалуй, других минусов у Хэла не было. Ах, да, скверный характер еще.

Но на фоне красивого и волевого лица этот недостаток казался сущим пустяком.

— Насмотрелась? — снисходительно поинтересовался Хэл.

А я тут же изменила свое мнение. Сущий пустяк? Как же! Упырь он, вот и все!

— Ты мне испортил одежду, — холодно поставила в известность и попыталась сесть.

Но крепкие руки лишь сильнее сжались на моей талии. Мгновение, и я оказалась подмята под крупное тело. Даже дышать было тяжело.

Вампир склонился, прижался носом к моему плечу, глубоко втянул воздух. Его ноздри затрепетали, точно он учуял понравившийся ему аромат.

— Дерзкая девочка, — урчал он, словно самый настоящий волк. — Разве тебя не учили, что нельзя перечить старшим?

— Ты хотел сказать: старичкам? — хмыкнула я. — Послушай, Хэл, сколько тебе лет? Мне кажется, у нас совсем ничего общего. Ты древний, а я по вашим меркам — младенец.

— Этот фокус не пройдет, Снежана, — вкрадчиво произнес вампир и легонько прикусил мочку моего уха, отчего по всему телу промчались дикие и неконтролируемые мурашки.

Внизу живота заныло. И мне пришлось самой себе напомнить, что план побега маячит на горизонте, и сейчас не самое лучшее время, чтобы терять голову.

— Слышишь? — урчал Хэл тихим шепотом мне на ухо.

Я уже с трудом понимала, о чем говорит этот мужчина. Его голос вибрировал и завораживал. Пришлось прикрыть глаза, чтобы хоть как-то сосредоточиться.

Зря закрыла. Теперь все чувства обострились, включая слух. Кажется, я могла разобрать звуки, доносившиеся с улицы даже с учетом плотно закрытых окон. Каждый шорох в доме воспринимался остро. Но громче и ярче всего я слышала гулкий стук. Словно что-то пульсировало и билось о стены невидимой клетки. Что-то сильное и могучее.