– Молодцы, ребята. Хорошая работа, - сказал нам. – Марсел, проводи Нила в общежитие и передай коменданту, что я просил поселить его к абитуриентам этого года. А вы присаживайтесь.

Мы заняли свободные стулья, а Нил, протянув Берту куртку и пробормотав слова благодарности, поспешил за Марселом. Дверь закрылась.

– Ректор Дагеор, мы действительно хотели поступить на подготовительные курсы… - начал было Берт, но дядя Аль нахмурился.

– Хватит на меня давить ментально, мальчик, - приказал он Альберту. – Ну здравствуй, Астар.

Головная боль ректора

Захотелось провалиться сквозь землю. В моем случае – сквозь пол, потому что полы в кабинете дяди Аля были массивные, паркетные, из какой-то особой породы дуба. Он часто ругался, поскальзываясь на паркете, но папа твердил, что статус академии обязывает. Недаром же она считалась лучшей в стране.

Однако даже возможности провалиться у меня не было. Аномалия не того свойства, а вот молнии вокруг ладоней покорно заплясали.

– Дядя Аль, я все могу объяснить, - попытался оправдаться.

– Объяснить? – Ректор поднялся из-за стола. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Отец с ног сбился, мать плачет, а он явился! Ты о чем думал, Астар?

– О чем? – Кулаки стиснулись сами собой. – О том, что не хочу больше так жить! Выгонишь – уйду в другую академию. Выдашь отцу – все равно сбегу, понятно? Я не останусь во дворце!

– Послушай, если это из-за праздника…

– Да при чем здесь праздник, дядя Аль? Дело не в нем, а в том, что…

Я замолчал. Рассказывать о пощечине не хотелось. Тем более, мы не одни. А Берт деликатно покашлял.

– Ректор эр Дагеор, - обратился он к дяде Алю. – Я, конечно, далек от семьи Астара, но то, что мы встретились, когда он был на полпути к Мерему, уже о чем-то говорит. Он все равно уйдет из дома, разве вы не видите?

– Если ты прекратишь вызывать у меня головную боль, может, и увижу, - буркнул дядя Аль. – Менталист? Уровень?

– Аномалия, - ответил Берт, и Аланел удивленно моргнул. – А почему она на вас не действует? Тоже что-то семейное?

– Что значит – тоже?

– Мы выяснили, что на меня сила Берта почему-то не действует, - встрял я. – Но мы не родственники, так что дело не в этом.

– Кстати, я правильно понял, что это вы прислали мне подарок? Я имею в виду ледяного мага, который был в моем кабинете.

И покосился на куртку в руках Альберта.

– Да, - ответил тот. – На него охотились какие-то люди, и мы решили, что будет безопаснее направить его сюда. Тем более, теплой одежды у него не было. Куда бы он пошел?

– Вы поступили правильно, - признал ректор. – Ситуация у мальчика действительно сложная. Но важнее сейчас другое. Берт, оставь нас с Астаром на пару минут.

– Нет, - упрямо ответил мой товарищ. – Простите, господин ректор, но это я уговорил Астара прийти в академию, а не бродить где придется. Так что чувствую ответственность за его судьбу.

А дядя Аль выглядел задумчивым. Он переводил взгляд с меня на Берта и обратно, будто решая что-то для себя.

– Хорошо, - согласился вдруг. – Значит, я при тебе оттаскаю его за уши. Аст, разве можно быть таким безответственным?

– Дядя Аль, пожалуйста! – взмолился я. – Берт прикрыл меня своей магией, никто не узнает, что я здесь. Потом все равно придется вернуться во дворец, но не сейчас! Отец, он… не слышит меня.

– Дар никогда и никого не слушал, - вздохнул Аланел. – Но это жестоко – оставить его в неведении относительно твоей судьбы.

– Я могу написать ему магическое письмо, если дашь заговоренную бумагу. Напишу, что со мной все в порядке. И что вернусь, когда сочту нужным. Буду писать время от времени, он не станет волноваться.

– Ты бы себя слышал. – Ректор покачал головой. – Что успел сотворить Дар за те несколько часов, что мы с тобой не виделись, мой мальчик?

– Он… ударил меня, - все-таки признался я. – И простить его сейчас невозможно. Дай мне время, пожалуйста.

Аль замер на несколько долгих мгновений, а затем кивнул:

– Хорошо. Оставайся в академии вместе с товарищем. Запишу вас на подготовительные курсы. В следующем году первокурсников набирает Гарден, он сильный ментальный маг, так что Берту будет полезно пообщаться с ним. Но ты будешь писать отцу и матери! И позаботься, чтобы после твоих подвигов моя голова осталась на плечах.