— А ты расскажешь мне о том, как подстроил, что от нас скрыли об операции мамы, — она смело смотрит мне в глаза.

И это злит и веселит меня одновременно. Она решила показать зубки? Проверим, насколько они остры.

Но тут у меня звонит телефон и это очень важный деловой звонок.

— Сиди здесь. Наши рассказы еще не закончены, — говорю я Милане, вставая и отвечая на звонок. — Я на выходе, так что даже не думай.

Звонок занимает больше времени, чем я ожидал. Наконец, вопрос решен и я возвращаюсь в зал. И что же я вижу? Возле Миланы стоит Ренат и, схватив ее за руку, тянет, заставляя встать.

Я и забыл, что это и его любимый ресторан. Хотя тем лучше. Отличная возможность решить вопрос здесь и сейчас.

Иду к ним.

— Отпустите, я не пойду, — слышу голос Миланы.

— По-хорошему пошли, — цедит сквозь зубы Ренат, — не заставляй применять силу.

— Она же сказала, что не хочет идти, — встаю за спиной у Рената. — Руку убери.

Он оборачивается и мы встречаемся взглядами.

— И ты здесь? — ухмыляется. — Я оказался прав. Запал на девчонку?

— Заткнись, — рычу я и редкие посетители уже начинают коситься на нас. Замечаю, как нервничает управляющий: и выгнать нас не может, и скандала хочет избежать.

— А ты рассказал ей о нашем общем секрете? — не унимается Ренат. — Может, повторим? А, Милана?

Ехидно подмигивает ей. Она смотрит на него непонимающе.

— Дамир очень щедрый. Такой щедрый, что даже…

И в этот момент мой кулак хлестко врезается в его челюсть. Он сразу же отпускает Милану, хватается за щеку и толкает меня в грудь. Я сшибаю стулья за соседним столиком. Слышны женские вопли и просьбы управляющего успокоиться. Но это невозможно. Мы хватаем друг друга за грудки и падаем на столик. Милана вскрикивает и убегает прочь.

Да, так будет лучше.

В какой-то момент Ренат оказывается на мне и пытается сжать мне шею, но я переворачиваюсь и мы меняемся местами. Бью его по лицу. На костяшках уже кровь. И, наверное, я так и не остановился бы, если не почувствовал, как сзади меня хватают чьи-то руки и надевают наручники. Кладут на пол. То же самое проделывают с Ренатом, у которого вся морда в крови и который сплевывает на белоснежный пол.

Какая сука вызвала полицию?

Нас везут в отделение, откуда меня благополучно вызволяет приехавший адвокат. Мы с Ренатом решаем, что у нас нет взаимных претензий. Потому что решим мы их не здесь.

Но этот факт, очевидно, радует полицейских. Им ведь даже не пришлось заводить дело.

Я выхожу из отделения первый. Ребра ноют. Все-таки, у Рената неплохо поставлен удар. Нагибаюсь, чтобы облегчить боль, и вижу подходящие ко мне ноги. И я знаю, чьи это ноги. Нет ни капли сомнений. Медленно поднимаюсь и натыкаюсь на взгляд этих голубых глаз, так ярко передающих эмоции своей хозяйки.

— Что ты тут делаешь? — я и правда удивлен.

Рад ли? Не знаю. Удивлен — точно.

— Это я вызвала полицию, — говорит она и прикусывает губу.

— Зачем? — рычу я. — Чтобы отомстить? Ты же знаешь, у меня судимость. На хера ты это сделала?

— Я думала…

Делаю шаг ей навстречу и беру за затылок.

— У меня от тебя одни сложности, — приближаю ее лицо к себе и пристально смотрю в испуганные округлившиеся глаза. — Одни проблемы.

Чувствую, как учащается сердцебиение, а голос становится осипшим. Да, нет же, сука. Нет. Надо успокоиться.

— Что ты за… — и не знаю, как назвать ее.

Человек? Нет. Сука? Тоже нет.

И нахожу единственный выход из всего этого.

Наклоняюсь к ней сам и впечатываюсь губами в ее губы.

Я не трогаю ее. Только целую, за затылок прижимая к себе. Мои руки не касаются ее тела. Но этот поцелуй дарит мне столько ощущений, что я понимаю, ещё чуть-чуть и я не смогу оторваться от нее.

Я никогда ничего подобного не испытывал от обычного поцелуя. Никогда. Хотя нет. Было. В школе. Когда я неумело целовался со своей первой любовью. Это было в прошлой жизни.

А в нынешней я не целуюсь. Все, что мне нужно от шлюх, — спустить сперму. И рот в этом случае нужен им лишь для одного — чтобы умело отсосать.

И меня это вполне устраивает. Устраивало. Пока не появилась…

Мысли скачут, не давая мне сосредоточиться. В этом поцелуе я подчиняю Милану себе. И она не пытается вырваться. Ее язык послушно повторяет движения моего языка. А когда они соприкасаются, в меня как будто выстреливают из дробовика. Все внутри ударяет непонятной волной.

И это длится очень долго.