Но не успеваем мы проехать и двести метров, как нас подрезает черная тонированная машина. Ее я узнаю сразу.

Я не понимаю поступков Дамира. Он зачем-то угрожает Саше. Потом пытается остановить меня, якобы, для того, чтобы поговорить. О чем? У нас нет общих тем для разговора. Теперь нет.

Я много думала обо всем, что со мной случилось. И о нем. Наверное, это нормально. Девчонки в группе всегда говорили, что невозможно забыть своего первого мужчину.

У меня им стал Дамир. Обозленный, жестокий и…вызывающий сочувствие. Глупо. Нелепо. Но я почему-то изначально понимала, что что-то его сделало таким. Надломило. Швырнуло на обочину жизни, откуда многие не поднимаются.

Мне всегда было интересно понимать, что руководит людьми в их поступках. У Дамира это была месть.

Когда я услышала их с отцом разговор о каком-то долге, то не могла понять, что все это значит. Было лишь одно предположение, что Дамир — один из кредиторов отца, решивший вот таким образом получить свое. Не деньгами, а мной.

Письмо Лейлы на многое открыло мне глаза. В памяти сразу же всплыли обрывки фраз, брошенные Дамиром: о его матери, о несбывшихся мечтах и о загубленной карьере. И во всем была виновата зависть. А исполнителем стала моя сестра…

Я по-другому взглянула на него. Ведь по сути он очень несчастен. Он причинял мне боль, пытаясь заглушить свою.

Но я помнила и другое. Как он спас меня тогда, вечером после тренировки. А доктор? Была ли это только забота о вещи, которую еще не использовали?

Если бы не он, я сгорела бы тогда, на даче. Стас (в этом я уверена) сделал все, чтобы письмо Лейлы исчезло. И его не остановило даже то, что я была там же.

Первое, что я помнила, очнувшись тогда от ломоты в ребрах, были глаза. Черные. Знакомые глаза, но такие… незнакомые. В них было что-то, что раньше я не замечала. И что я не могла понять.

Сбежав от него в последний раз, я какое-то время боялась выходить из дома. Мне казалось, он следит за мной. Опять схватит и потащит к себе. Чтобы сделать то, от чего я до сих пор краснею. Потому что сама не могу до конца разобраться в своих чувствах и ощущениях.

Мне не с чем сравнивать, как это должно быть. Меня лишь пугает одно: почему боль и обида за причиненное унижение накрывало нечто другое. Нечто, при воспоминании о котором хотелось сильнее сжать ноги, как будто там чего-то не хватало. Все это немного злило меня и вгоняло в краску.

Но мои беспокойства были напрасны — Дамир больше не объявлялся.

Наверняка, у него есть дела поважнее. Я вздохнула с облегчением. С самой собой я как-нибудь разберусь, а вот с ним — это просто невозможно.

Маму, наконец, выписали из больницы. Это был самый счастливый день в моей жизни. Мы долго сидели и просто разговаривали с ней, стараясь не вспоминать прошлое.

Она простила папу. Дала ему шанс. Я видела искренность в глазах отца, когда он просил у нее прощения. Каждый имеет право на прощение. Каждый…

Еще одну радостную новость сообщила мне Вера Александровна, руководитель нашей секции танцев.

Договор аренды остался в силе. Секция не закрывается. Конечно, я догадывалась, кто изменил свое решение на этот счет.

И еще. Спонсоры выделили деньги на поездку в Париж на международный конкурс танцев среди детских коллективов. Мы давно мечтали попасть туда, но финансов на это, конечно же, не было. И вот в этом году это стало вполне возможным.

Мы с Верой Александровной обнялись на радостях и потом еще долго обсуждали вопросы организации поездки. Времени до нее оставалось мало, а надо было решить многое.

Всю следующую неделю я была занята вопросами организации поездки на конкурс. Нужно было оформить слишком много документов, всех собрать, обсудить с родителями. Голова шла кругом. Но это помогло мне отвлечься.

Дамир не появлялся. Хотя, каждый раз выходя на улицу, я оглядывалась, нет ли поблизости знакомой машины. Мне все равно казалось, что я ощущаю чье-то присутствие. Как будто за мной кто-то следил. Но я отгоняла эти мысли и списывала их на свою излишнюю мнительность и перенесенный стресс.

Несколько раз звонил Ренат. Один раз я взяла трубку. Он долго уговаривал меня сходить с ним куда-нибудь. А после того, как я отказалась, сказал, что у него для меня есть сюрприз, который я точно оценю. Но сюрпризов мне и так хватало в жизни. Поэтому я просто попрощалась с ним и на его звонки больше не отвечала.

Следователь по делу о поджоге сменился и на неделе я уже общалась с новым следователем.

Отпечатки пальцев на канистре, обнаруженной в кустах, совпали-таки с отпечатками пальцев Стаса. И мне стало еще страшнее. Теперь сомнений не было — именно он устроил поджог.