Но он лишь смотрел…

— Погодите! — вдруг выдохнула служанка… — Погодите! — И с тысячью предосторожностей направилась к кухонной двери.

Очевидно, она собиралась повторить свою охоту… Да, она была отважная женщина, несмотря на весь свой страх!..

Мсье постоянный секретарь на мгновение оторвал взгляд от неподвижного ящика на тротуаре, чтобы проследить за тем, что делает Бабетта. Когда он вновь взглянул на улицу, ящика уже не было. Он исчез.

— Ой, он ушел! — сказал Патар.

Бабетта вернулась к окну и тоже посмотрела на улицу.

— Никого нет! — простонала она. — Из-за него я умру от страха! Если мне когда-нибудь удастся вцепиться ему в бороду!

— А что ему нужно! — на всякий случай спросил постоянный секретарь.

— Это надо у него спросить, мсье Постоянный! Надо у него спросить!.. Но он не дает приблизиться… Исчезает быстрее тени. И потом, вы знаете, я родом из Родеза! Там у нас шарманщики приносят несчастье!

— Да? — удивился мсье Патар, прикоснувшись к деревянной ручке своего зонта. — А почему?

Бабетта, крестясь, еле слышно произнесла:

— Банкаль…

— Что? Банкаль?

— Банкаль позвала шарманщиков, чтобы они играли на улицах, и не было слышно, как убивают беднягу Фюальдеса… А вы разве не знаете эту историю, мсье Постоянный.

— Да-да, знаю, действительно дело Фюальдеса… Однако я не вижу…

— Вы не видите? Но вы слышите? Слышите?

Отчаянно подавшись вперед и приложив ухо к стеклу, Бабетта, казалось, слышит то, что не достигло слуха мсье Ипполита Патара. Тем не менее он в сильном волнении вскочил с места.

— Вы сейчас же отведете меня к мсье Латушу, — выпалил он, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то властность.

Однако Бабетта рухнула обратно на стул.

— С ума схожу, что ли? — простонала она. — Мне показалось… Однако такое невозможно… А вы ничего не слышали, мсье Постоянный?

— Нет, абсолютно ничего.

— Да, я сойду с ума с этим шарманщиком. Вот привязался!

— Как это привязался!

— Даже и днем, когда его меньше всего ожидаешь увидеть, он появляется во дворе… Я его прогоняю… А он на лестнице, за дверьми, где угодно… Ему любой угол хорош для того, чтобы спрятать свой музыкальный ящик. А по ночам бродит под нашими окнами…

— Да, это действительно неестественно, — произнес постоянный секретарь.

— Вот видите! А я что говорю!

— И давно он бродит здесь?

— Вот уже почти три месяца.

— Столько времени?..

— О! Иногда он неделями не появляется… Подождите, в первый раз я его увидела. — Тут Бабетта замолкла.

— Когда же? — спросил Патар, удивленный этой внезапной паузой.

Старая служанка прошептала:

— Есть вещи, о которых я не должна говорить, но все же, мсье Постоянный, шарманщик появился здесь тогда, когда мсье Латуш выдвинул свою кандидатуру в вашу Академию, я даже ему сказала, что это нехороший знак! И именно в это время те двое умерли. И потом он вновь появляется каждый раз, как только заговаривают об Академии… Нет, нет, все это совсем не естественно! Однако я больше ничего не могу вам сказать…

Она энергично затрясла головой. Патар был чрезвычайно заинтересован. Он снова сел на свое место. Бабетта, как бы разговаривая сама с собой, продолжала:

— Иногда я себя уговариваю… Мол, выдумываю что-то. В мое время в Родезе, если кто-то встречал на улице шарманщика, сразу крестился, а детишки кидали в него камнями и он убегал. — И задумчиво добавила: — А этот все время возвращается.

— Вы говорили, что не можете мне что-то сказать, — напомнил Патар. — Это касается шарманщика?

— Есть вещи и похуже шарманщика…

Она снова затрясла головой, как бы прогоняя от себя соблазн все ему рассказать. Чем больше она трясла головой, тем больше мсье Патару хотелось, чтобы Бабетта продолжала говорить.

Он решился тогда на крайнюю меру:

— В конце концов эти смерти, возможно, не так уж естественны, как могут показаться… И если вы, мадам, что-то знаете, то вы будете больше всех виноваты в том, что может произойти.

Бабетта в мольбе сложила руки.

— Я поклялась перед Богом, — сказала она. Мсье Патар резко поднялся со стула:

— Отведите меня к вашему хозяину, мадам.

Бабетта вздрогнула.

— Значит, кончено? — умоляюще вопросила она.

— Что именно? — сухим тоном осведомился постоянный секретарь.

— Я спрашиваю вас: все кончено? Вы его избрали в свою Академию.., теперь он там.., и станет произносить речь в честь магистра д'Аббвиля?

— Ну конечно, мадам.

— И сделает это в присутствии всех?

— Конечно.

— Как те двое?

— Как те двое!? Но так нужно! Однако при этих словах голос постоянного секретаря потерял суровость и даже немного задрожал.