— Зачем я вообще все это тебе рассказываю? — прошептала она, вытирая покрасневшие глаза. — Ты и близко не поймешь, что не так со мной. И с миром.

«С этим миром много что не так. Ничтожные людишки считают его своим, хотя владеть им не может никто».

— Даже ты?

Сияющие глаза дреки прищурились.

«Лишь дурак посчитает, что обладает подобной властью. Я могу править миром, но не могу владеть. И зачем мне это? — Даже Фрейя расслышала в его голосе колебание. — Ну и да, признаю, с тобой не все ясно. В этой форме тяжело понимать людей. Где твоя повязка?»

— М-моя повязка? — запнулась Фрейя. — Я сорвала ее.

«Сделай новую».

У Фрейи челюсть упала.

— Чего ради?

«Чтобы ничего не видеть».

Ослепнув, она снова станет беззащитной.

— Нет.

«Я не причиню тебе вреда, Фрейя. Клянусь».

У добропорядочных женушек была в ходу поговорка: «надежный, как клятва дреки». Так называли самые верные договора. Дреки никогда не нарушали данное слово.

Фрейя чувствовала беспомощность, когда Бенедикт притащил ее в центр деревни, ослепленную и уязвимую. Бессильную, сжимающуюся в комок перед неизвестностью, задающуюся вопросом, когда же ударит дреки. Как же она ненавидела это ощущение.

И все же ее руки словно сами по себе вытянули из тайника в ботинке маленький нож и отрезали полоску черной шерсти. Чуть вздрогнув, Фрейя завязала глаза. Шерсть неприятно терлась о раздраженную от слез кожу. Дреки не отнимал ее силу. Он попросил, и Фрейя согласилась. Это давало некую иллюзию контроля.

— Ну и зачем?

Обрушился сногсшибательный поток силы, жаркой и жидкой. Каждый дюйм кожи покалывало, живот сжимался. Расплавленная энергия лилась волна за волной. Фрейе захотелось протянуть руки и пощупать эту мощь, но что-то ее остановило.

— Не хочу, чтобы ты меня видела, — ответил глубокий мужской баритон.

Фрейя приоткрыла рот от изумления, руки непроизвольно дернулись к повязке.

— Не надо, — предупредил дреки.

Она ухитрилась остановиться, но шок был огромен. Ведь раньше дреки говорил, что ему нет смысла менять форму. И вслед тут же пришла другая, непрошенная мысль. «А зачем дреки девственная плоть, а, Фрейя? Явно же не для еды. А значит…»

— Потому что мы ревнивы, — ответил дреки, шлепая босыми ногами по камням. Фрейя расслышала шорох, когда он приблизился и опустился на колени. — Терпеть не можем, когда кто-то посягает на нашу собственность.

Из ниоткуда появились пальцы и погладили ее по щеке. Фрейя вздрогнула, сердце лихорадочно заколотилось, но прикосновение оказалось нежным. Мягким. Будто вирм успокаивал перепуганную кобылку. И безумно жарким, словно под кожей дреки пылало пламя.

Внезапно вспыхнуло подозрение.

Не в первый раз она касалась кожи, что пылала неестественным жаром. Нет. Не может быть. Или может?

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала Фрейя.

Хотя уже сама знала. В эту секунду кусочки головоломки начали складываться в цельную картину. Дреки заколебался, но причиной тому была отнюдь не нерешительность. Скорее всего, он оценивал ее реакцию.

— Пора, Фрейя.

Теплая ладонь легла на ее подбородок, и Фрейя поплыла, подавшись навстречу. Жаждая… чего-то. Это было не желание, не потребность. Ей так отчаянно хотелось этого прикосновения, ощущения заботы.

А ужасный зверь ни разу не причинил ей боли и не предал.

Но лгал ли он? Фрейя пока не знала ответа.

— Да, — прошептала она, поддаваясь прикосновению дреки. Был лишь один способ подтвердить подозрения.

«Позволь мне обжечь пальцы, лишь раз…»

Он взял ее за руки, притянул к пылающим губам.

— Ты не сгоришь, Фрейя, но ты будешь гореть, даю слово.

А дреки никогда не лгут.

Глава 13

Фрейю подхватили руки, подняли с пугающей легкостью, прижали к груди, рельефной и совершенно безволосой. Она прижала ладонь к сердцу дреки, стук под грудной клеткой звучал странно. Из горла дреки вырвался почти мурлыкающий звук. «Приятно». Вирм понес Фрейю в пещеру, темнота просочилась даже сквозь плотную повязку. Фрейя медленно склонила голову на сильное плечо.

Ничего не видно. Но снова этот сладкий запах корицы, такой знакомый. Под ладонью часто билось сердце. Фрейя чуть согнула пальцы, исследуя тело дреки дальше. Она подозревала, что вирм обнажен, и несмотря на все происшествия сегодняшнего дня, не могла сдержать любопытство.