Во второй игре, которая была симуляцией Космической экспансии, Энджи— Freda «доросла» до командира отряда межзвездных разведчиков. Недавно, после того как ее команда «уничтожила злобных тертианцев», похожих на шестилапых фиолетовых ящеров инопланетян, посмевших напасть на орбитальную станцию, и обнаружила астероид набитый драгоценными камнями, она прикупила еще пару корабликов и теперь ее маленькая флотилия составляла уже из трех корветов — небольших, очень маневренных, не требующих большой команды судов.

Естественно, что весь лут и донат ушли на прокачку новой собственности, так что в результате Энджи вооружила и усовершенствовала свой флот по «последнему слову техники». А в завершении всего, еще и умудрилась нанять шестерых игроков. И теперь ее маленький флот мог похвастаться наличием в его экипажах десяти человек! Боты для такого уровня, как обычно, уже не в счет. Что позволило ей стать одним из ведущих игроков в этом сегменте игр. С ней теперь считались и владельцы орбитальных баз, и собственники планетарных поселений.

Если сравнивать суммарно и качественно ее достижения в двух играх, то во второй, пожалуй, Анджелина достигла большего успеха. Но бросать на полпути хоть одну из миссий, даже менее удачную, она и не помышляла.

Когда девушки собирались вместе и делились между собой проблемами и маленькими радостями, успехами или наоборот разочарованиями в отношениях с парнями, в общем, всем тем, чем обычно делятся друг с другом хорошие подруги, у Энджи всегда была лишь одна тема для обсуждения — удачи и провалы ее игровых миссий. Она взахлеб рассказывала о происшествиях, случившихся с ней за прошедшие выходные в том мире, на планшете демонстрируя записи самых захватывающих моментов.

В принципе, девочки были не против — они ведь не родственники или наставники, а подруги, которые для того и существуют что бы выслушать и поддержать — без осуждения и поучений.

Тем более, каждая из них видела, что какой бы странной и неправильной не казалась со стороны зацикленность Энджи на игре, но для нее самой уже жизненные коллизий там, пожалуй, были важнее событий происходящих в реале.

Кэрри, которая заканчивала второй экстернат как раз по психологии, как-то попыталась разобраться в проблеме. Так вот, по всему выходило, что сказывалась «перекормленость» Энджи «розовыми бантами и оборками», притом не только в одежде. Толи мамочкины вкусы при воспитании настолько сильно «продавили» ребенка, толи природные внешние данные в стиле «фарфоровой куколки», приучили родителей создавать всегда и во всем для нее соответствующий этому образу антураж, но, как говориться, палка была перегнута так, что в результате сломалась. А когда подросший ребенок, осознав себя, попытался высказать свое мнение — в смысле, что его «Я» требует чего-то другого, то родителями, к сожалению, он услышан не был. Или его слушать и не захотели, что тоже часто случается. А с того момента, когда ребенок нашел лазейку для реализации требований своего «Я», его реальная жизнь постепенно стала отступать на второй план.

А в этой жизни Энджи оставалась именно той кисейной барышней из высшего общества, какой ее желали видеть родители, и к двадцати пяти годам уже и не делала попыток что-либо изменить. Хотя возможно, не стремись она как можно больше находиться вне реала, ей не нужны были бы так денежные дотации из родительского кошелька, и она вполне могла бы строить жизнь самостоятельно и по своему усмотрению. Но, видимо, время было упущено, образовался замкнутый круг, из которого Энджи уже и не пыталась вырваться.

Вот такими были подруги Кэтрин — в силу своих особенностей с довольно интересным образом мысли каждая, в меру заинтересованная в других, но не до навязчивости, и, как было уже сказано, каждая, возможно, исключая только Кэрр, не без странностей.

Так вот, сегодня, стоило Кэти ступить в большой холл конторы, как ее окликнула Кэролайн, которая уже располагалась за стойкой своего рабочего места:

— Привет. Хорошо выглядишь, подруга. Сегодня обошлось без бессонницы?

— Привет, как не странно, да. Думала, накануне поездки совсем не засну, — улыбнулась девушка в ответ.

— Надеюсь, все в силе? Ты проставляешься? — холопок по плечу сзади и подмигивающая Энджи, которая, видимо, заскочила в дверь следом и нагнала Кэти посередине холла.

Когда та обращалась к кому-то из подруг, ее, бывало, иногда заносило… в стиле Фреды. Девчонки-то, в общем, привыкли, а вот окружающие, как правило, были шокированы, поскольку вся эта трогательная нежность облика Анжелины совершенно не вязалась с подобными выходками. Вот и сейчас, те, кто в этот момент оказался рядом, пораженно уставились на говорившую девушку. Но, не на ту напали. Энджи от подобного внимания тушеваться и не подумала, а наоборот, вздернула высокомерно бровку и обвела холл взглядом, типа: «а в чем собственно дело, господа?».

А потом возле самого уха Кэти сказала, понижая голос вроде как до шепота, но так, что желающие могли расслышать:

— Я себе дополнительный час к обеду выторговала, знаешь, чего мне это стоило? Пришлось моему Лёнчику глазки строить! — и, поправив локон жестом пай девочки, как ни в чем не бывало, направилась к своему рабочему месту.

К слову, Лёнчиком она называла своего непосредственного начальника — весьма и весьма известного в определенных кругах адвоката Ленни Маттссона, выудив это прозвище из какого-то старого русскоязычного фильма. Похожий на собачью кличку вариант имени босса ей тогда весьма понравился. А с ее легкой руки и прижился, на радость всей конторе. Возможно, конечно, сам Ленни и не был в таком уж восторге от этой вариации на свое имя, но будучи мужчиной, как говориться, в самом расцвете сил, сказать что-то поперек своему персональному помощнику, в лице златокудрой Анджелины, он, к сожалению, не мог.