Эмма слишком быстро дошла до Рейберн-Хауса, но была уверена, что на ее лице не отражались никакие сомнения.

Один взгляд на Пенни — и стало понятно, что Джесси приехала, поэтому Эмма просто проговорила:

— Я потеряла счет времени. Она наверху?

— Да, уже около пятнадцати минут. Сказала, что разберет вещи и устроится. — Пенни покачала головой. — Вы двое очень похожи. Блондинка и брюнетка, в остальном…

— День и ночь. Мы постоянно слышали это, будучи детьми.

— Она сказала так же. И показалась мне очень милой. Приятной.

Если Пенни и подразумевала вопрос, Эмма решила проигнорировать его.

— Я пойду наверх, — сказала она. — Увидимся позже.

— Хорошо.

Эмма поднялась на третий семейный этаж. Наверху располагалась большая площадка с несколькими дверьми. Одна вела на чердак, который использовался как общая кладовка, другая открывалась в бельевую, где хранились различные вещи с этого этажа, и последние двойные двери вели в семейные апартаменты.

Рядом с двойной дверью крепилась система безопасности с кнопочной консолью. Только Эмма и Пенни знали код. А сейчас и Джесси.

Эмма ввела код и, войдя в апартаменты, впустила за собой Лиззи.

Здесь отведено слишком много места для семьи, которой на деле и не существовало, поэтому Эмма планировала перестроить все так, чтобы гостиница могла вместить еще несколько номеров на третьем этаже. Отсюда открывался отличный вид на центр города и горы.

Может, в следующем году она этим и займется. Хотя точно еще не решила.

Собака сразу направилась на кухню к миске с водой, а сама Эмма немного помедлила. Ее комнаты находились в правой части коридора, и отчасти ей хотелось спрятаться там. Отложить встречу с сестрой еще на час. Или два.

Идиотка. Ну не укусит же она тебя!

Расправив плечи, Эмма повернула налево и прошла по коридору к комнатам Джесси. Не позволяя себе медлить, она быстро подняла руку и постучала. Едва дождавшись приглашения, открыла дверь и вошла в гостиную.

Дверь она оставила приоткрытой, зная, что Лиззи последует за хозяйкой, но взгляд ее не отрывался от женщины, выходящей из спальни.

Уже не девочка, а женщина. Ведь пятнадцать лет — долгий срок. Но она все равно узнала бы Джесси, потому что лицо и глаза были так похожи на ее собственные, только сестра была светловолосой.

День и ночь.

— Привет, Эмма, — заговорила Джесси, будто пятнадцати лет и не было.

— Мне нравится, что ты сделала с домом.

В их семье никогда не обнимались.

— Ну, для меня одной он слишком большой, — так же обыденно ответила Эмма.

— Видимо, это самый лучший выход.

— Похоже на то. Я слышала, туристам нравится в Бэрон-Холлоу.

— И слава богу. Фабрики и другие производства закрывались, и городу угрожала печальная судьба вымирания.

Джесси медленно кивнула.

— Очень хорошо, что здесь живут художники и умельцы, которые используют местный пейзаж. И теперь истории о призраках привлекают туристов, а не просто пугают детей.

Она прошла к удобной кухоньке и открыла холодильник.

— Полностью забит. Твоя работа?

— Я не знала, захочешь ли ты побыть в одиночестве или намереваешься… — резковато ответила Эмма.

— Провести время в кругу семьи?

— Что-то вроде того.

— Я пока не уверена и сама. Выпьешь? Мне сказали, ты гуляла в парке.

— Не откажусь от лимонада. — На удивление Эмма была рада их легкой беседе. Она сделала несколько шагов и опустилась на стул рядом с диваном. Джесси присоединилась к ней, сев на диван, и вручила сестре ледяную бутылку.

— Уверена, что здесь есть стаканы, но пока я их не нашла.

— Пойдет и так. — Кольца нет. Интересно, замужем ли она.

— Нет, и не была, — ответила Джесси. — А ты?

Легкий вздох сорвался с губ Эммы, и она заняла себя открытием бутылки.

— Нет. Значит… Ты по-прежнему умеешь это. Мне было любопытно.

Эта связь, существовавшая со смерти матери, могла быть единственным признаком их близости. Хотя и была односторонней: Джесси порой могла читать мысли Эммы, но никогда наоборот. Вот и скажи, кто из сестер более замкнут.

Вначале девочкам было крайне некомфортно, поэтому они редко обсуждали это. И на деле эта связь еще больше развела их по разные стороны.

Джесси нахмурилась.

— На самом деле, я не должна была. Я научилась возводить стены, и сейчас они подняты. Больше ничьи мысли не проникали. Я не должна была суметь прочитать и твои.