— Думаю, некоторые вещи не меняются, несмотря на то, как сильно мы стараемся их изменить, — проговорила Эмма.

— Согласна, — ответила мрачным голосом сестра.

Он был поражен, увидев ее прогуливающейся по центру. Джесси Рейберн. Конечно он, как и все, знал о ее приезде, но в его голове ей по- прежнему было семнадцать.

Тогда она была стройней, ее светлые волосы длинней, а походка — куда более развязанной и нарочито-сексуальной, что делалось явно напоказ. Сейчас в ней сквозила уверенность, которая, как он подозревал, была настоящей и приобретенной дорогой ценой.

В центре было многолюдно, поэтому вряд ли кто заметит, как он наблюдает за ней с расстояния в два квартала. Она осматривалась, будто в поисках чего-то, изучая здания и людей, мимо которых проходила. А это рождало тревожное ощущение где-то в животе. Было так легко забыть, что они сделали пятнадцать лет назад. Ну, может, вначале и нелегко, но когда он сумел оттолкнуть эти воспоминания на задний план, все пошло нормально. Потому что не было никаких последствий, никого видимого… вреда. По крайне мере, для нее. Для их жертвы. А он сумел легко их преодолеть, особенно когда сделал вид, что все случившееся — не его вина. Прошли годы, и воспоминания затуманились так сильно, что он практически сумел убедить себя, что все произошедшее — просто пьяный сон.

Ночной кошмар.

Но сейчас Джесси Рейберн вернулась и ходила с поднятой головой и ищущим взглядом. В поисках чего? Или кого? Неужели его? Или их?

Во рту пересохло, и он почувствовал тошноту.

Она может разрушить его жизнь. Даже сейчас, спустя столько лет, она может наказать его.

Их.

Потому что для их поступка не было срока давности.

Она может разрушить их всех.

Решив прогуляться по центру, Джесси оставила Эмму в Рейберн-Хауса. Скованность в общении никуда не делась, и, общаясь друг с другом нарочито легкомысленно, они ощущали дискомфорт, рожденный не только пятнадцатью годами разлуки.

Джесси больше не улавливала мыслей сестры, но не знала, что стало тому причиной — ее стены или Эммы. Очень интересно, если причина заключалась в Эмме, поскольку теперь Джесси знала: большинство людей, возводящих защитные стены целенаправленно или неосознанно, обладают экстрасенсорными способностями — активными или скрытыми.

И могла ли Эмма быть экстрасенсом? Джесси ответила бы отрицательно. Да, именно так она и сделала. Но какая-то часть внутри нее хотела спросить сестру. Другая часть предпочитала молчать.

В любом случае, между ними слишком много недосказанности, слишком много лет и разный жизненный опыт, и все это разделяло их. Никто не желал первым открывать дверь навстречу другому.

Пока. А может, так будет всегда.

И что, если я заставляю нас обеих пройти через это просто так?

Мысль о возвращении в Убежище в том же состоянии расстраивала ее. Чертовский сильно.

Мэгги напомнила ей, что, оказавшись дома, Джесси должна открыться, но именно этому она сопротивлялась.

Джесси твердила себе, что шел только первый день после ее приезда, и впереди еще десять, как минимум, может, даже две недели, если все пойдет по плану. Время еще есть. Дать себе привыкнуть, поговорить с Эммой, если она, конечно, сможет. Почувствует себя более комфортно, а затем опустит стены и позволит всем своим ощущениям понять и принять правду о том, что случилось с ней много лет назад.

Время есть.

— Нет. Его нет.

Джесси проходила мимо широкого проема между двух зданий, который превратили в подобие парка или зоны для пикника с зеленью, цветами и небольшими местами для отдыха.

Внезапно Джесси остановилась и посмотрела на девушку, стоящую рядом с каменной скамьей в дюжине футов от нее. Девушка, одетая в зимнюю одежду, была расстроена и взволнованна. И Джесси могла видеть сквозь нее.

Призрак. Она видела ее так четко, как никогда ранее. А все стены ее по-прежнему подняты, ведь она даже не пыталась увидеть мертвых, не открывала дверь и не усиливала чувства.

Мертвые сами пришли к ней.

Джесси быстро оглянулась вокруг и, никого не увидев, сделала несколько шагов вперед.

— Я не должна была увидеть тебя, — тихим, но пылким тоном проговорила она.

— Ты видишь, потому что должна. Потому что ты здесь, и только ты можешь видеть меня. Здесь происходит то, что важнее тебя и твоих воспоминаний. Как бы все ни начиналось, сейчас все куда серьезней. Серьезней твоей боли, стыда и вины. Ты должна помочь мне. Должна помочь нам.

— Я не…

— Ты должна остановить его, пока он не продолжил убивать.

— Ты уверена? — ровно спросила Мэгги.