– Утихни, Реми, - хихикая, сказал бесстыжий, - просто немного потерпи. Во-первых, никто не узнает под этой краснотой твоё симпатичное личико, а, во-вторых, к тебе - не сунутся, побоятся заразы. Вот увидишь, ты мне ещё за это спасибо скажешь!

– Обязательно скажу, вот уедем из деревни, найду палку побольше и скажу… - не утихал я, чем приводил зловредную парочку в восторг.

Так, шутливо переругиваясь, мы и добрались до поселения, и, поскольку выходить мне не разрешалось, я подсматривал за происходящим через разрез в холстине, закрывавшей заднюю часть повозки.

Посёлок был небольшой, невзрачный и серый, впрочем, как и всё вокруг. Народ бродил по единственной улице, лица людей, в основном, были прикрыты капюшонами плащей или разноцветными шарфами. Все старались быстро проходить мимо и бросали на нашу повозку подозрительные взгляды. И чем больше я осматривался, тем тревожнее мне становилось на душе.

Мири привела доставшихся нам после ночной бойни коней к большому дому и, недолго поговорив с разбойничьего вида хозяином, быстро ушла оттуда, передав Лансу увесистый мешочек с деньгами. Моего вредного друга она выпустила на улицу только после того, как намотала ему на голову пестрый шарф, полностью скрывший его рыжие волосы, к тому же заставила надеть чудной халат из такой же ткани. Выглядело это комично, и я ждал, когда же они оба вернутся, чтобы как следует над ним посмеяться, отомстив за мои мучения.

За продуктами Мири повела повозку к другому дому, Ланс изображал из себя её свирепого охранника, и, глядя на него, я потешался, предвкушая забаву, совсем забыв, что в это время мне полагалось тихонечко лежать под лоскутным одеялом. Однако, это-то меня и спасло.

Как только я увидел, что ребята зашли в дом в сопровождении женщины в такой же пёстрой, как у Мирелы, юбке, хотел лечь на специально приготовленное для «больного» место. Но мне совсем не понравилось, как стоявший напротив дома человек, сделал хозяйке какой-то знак, и, стоило ей скрыться из виду, направился к нашей повозке. Ясно было, что они в сговоре друг с другом и замышляют против нас что-то недоброе.

Отпрянув от щели, через которую вёл наблюдение, я прижался к стене, лихорадочно соображая, чем бы мне отпугнуть разбойника, явно собиравшегося нас ограбить. К сожалению, Ланс забрал с собой кинжал, единственное оружие, которым я мог бы отбиться. Что мне оставалось? Притвориться смертельно больным и надеяться, что мое покрасневшее лицо отпугнёт врага? Такой вариант меня совершенно не устраивал.

Я колебался, а тем временем острый нож ещё больше прорвал полотно задней стены повозки и врезался в центр подушки, на которой должна была лежать моя голова. От одной мысли, что это могло стать моей последней минутой, я страшно завопил, скорчив гримасу, а уже наполовину забравшийся внутрь разбойник, явно не ожидавший этого, закричал громче меня.

И неудивительно, я сам чуть не поперхнулся, когда увидел, что мои розовые ногти потемнели и вытянулись в три раза, превратившись в страшные зазубренные когти, а красивое, ну, пусть на этот раз и не очень красивое лицо…с ним явно что-то происходило. Хотя увидеть результат изменения, конечно, мне было не дано, зато им от души полюбовался мой противник. Мда…

Моя «красота» буквально его подкосила. Он икнул, позеленел, посрамив цветом лица молоденькую травку, схватился за сердце и вывалился из повозки, ударившись спиной о землю. Со страхом смотрел на свои руки - они были в полном порядке, как и лицо. Тогда, что это было? Меня охватил ужас: неужели, предсказание Мири начало сбываться, и я - «весь в отца»?

«Нет, только не это, не хочу быть на него похожим. Никакому дьяволу не позволю забрать мою душу, лучше умру…» - повторял я, когда в повозку ворвался Ланс и стал меня успокаивать.

– Что случилось, Реми?
– прокричал он.

Я показывал рукой в сторону, куда свалился разбойник.

– Там человек, он пытался ударить меня ножом, а я закричал. Он испугался и упал, - это всё, что мне удалось из себя выдавить.

Ланс тут же выскочил наружу и подбежал к лежащему на земле типу. Тот выглядел отвратительно - скрюченный, с зажатым в руке ножом и застывшей на лице гримасой ужаса. Его открытый рот, казалось, продолжал кричать. Можно было подумать, что негодяй умер от страха, и я это хорошо знал…

Из дома вышла довольная Мири, везя обычную тележку, доверху нагруженную только что купленной едой. Рядом с ней деловито семенила «хозяйка». Увидев своего подельника на земле, она ахнула и раскрыла было рот, чтобы накричать на нас, но нож в руке покойника говорил сам за себя, и злодейка притихла.

– Это мой племянник, - бормотала женщина упавшим голосом, - простите его, он у нас в семье дурачок– не ведает, что творит. И сердце у него больное, сами видите…

Но я видел в её глазах нешуточную ярость и догадался, что она так просто нам этого не спустит. Прекрасно понимали это и Ланс с Мирелой, поэтому, быстро загрузив продукты в повозку, вернули тележку взбешённой «хозяйке» и ударили хлыстом коней, погоняя их прочь из этого ужасного места.

Настроение у всех было подавленное. Ланс разматывал шарф, вздрагивая каждый раз, как колесо налетало на камень, Мири вела повозку вперёд, закусив губу.

Я забился в угол, в который раз считая себя невольным источником неприятностей, и прислушивался к их разговору.

– Чёрт, Мирела, ну и накрутила ты мне башню на голове, чуть не запутался… - бормотал Ланс, изо всех сил стараясь казаться спокойным, - куда мы теперь? Она ведь наверняка организует погоню.

– Да, я хорошо знаю Тару, и никак не ожидала от неё такой подлости. Она из нашего народа, такое - точно не простит. Знаешь, что такое кровная месть? Боюсь, теперь нам её не избежать…