Я вроде как приподнял бровь.

– И это все? Это и есть твой сон?

– О, нет, чувак, - засмеялся мой болтливый сосед.
– Отнюдь нет. Этот солдат оглядывается вокруг, как будто он напуган, как будто он что-то слышит. А потом... Я тоже кое-что слышу.

Мне захотелось застонать.

– И что же ты услышал?

– Ну, опять шаги. Только не такие громкие, как у него. Потом вдруг он поднимает винтовку и начинает стрелять в кого-то, выходящего из-за угла моего дома, но... Tы знаешь, как выглядят сны...

Сны, - думаю я.

– ...иногда некоторые вещи не имеют смысла, в этом я уверен, потому что его винтовка не производила никакого шума, когда он стрелял. Я видел вспышку, но...

– Не слышал звука, - сказал я.

– Точно. И тогда этот солдат, с животом, полным пуль, бросает свою винтовку на газон и убегает вниз по улице, пронзительно крича.

– Крича?
– спросил я.
– Но я думал, ты ничего не слышал.

– Нет, нет, я имел в виду, что не слышал выстрела, но я слышал все остальное, и этот парень кричал о кровавом убийстве.

Я кивнул.

– Хм. Довольно странный сон.

– О, но это еще не все. После того, как этот военный убежал...

– Убежал крича, с брюхом, полным пуль, - напомнил я ему.

– Точно. После того, как он убежал крича, с животом, полным пуль, я, наконец, увидел в кого он стрелял.

– Те шаги, которые ты слышал.

– Точно, шаги, раздающиеся из-за угла моего дома.

Тут, вероятно, для пущего эффекта, мой болтун сосед на мгновение прервал свой рассказ, глядя на меня с мудрой усмешкой.

Я завязал последний мешок с листьями - занозу в заднице - и решил подыграть ему.

– Хорошо, и кто это был?

– Это были ноги, чувак.

– Ноги?
– спросил я.

– Совершенно верно. Ноги. Они были похожи на ноги девушки, тонкие и хорошенькие. Но, так или иначе, это то, что я видел во сне. Две ноги идут через мой двор. И знаешь, что они сделали потом, эти ноги?

К тому времени мне стало нехорошо.

– Ноги последовали за солдатом, верно?

– А вот и нет. Это то, что ты думаешь, они должны были сделать. Я имею в виду, что это имело бы смысл, но... Ты же знаешь, что такое сны.

– Конечно, - я посмотрел на него, и на лбу у меня выступил легкий пот.
– Так что же они сделали, эти ноги?

– Вот та часть, которая тебе понравится!
– мой сосед грубо захохотал.
– Они не последовали за солдатом. Вместо этого, ноги начали идти поперек улицы, к твоему дому!
– сосед хлопнул меня по спине.
– Довольно странный сон, а?

– Да, старик, - согласился я.
– Довольно странный сон...

[- номер девять-один-четыре -]

Сейчас время ничего не значит... Осталось сделать только одно, когда единственный человек, о котором я забочусь во всем этом блядском мире - это ты. Моя кровь просеивается сквозь пепел; все мои музы мертвы, и твоя улыбка приставляет "Глок-17" к моей голове. Маленькие ангельские глазки и поцелуй Судного дня. Я - бледный Рокентин из "Тошноты"[169], я - искалеченное блаженство Нельсона Олгрена[170]. Солипсическая любовь, но больше нет души, чтобы продать. Думаю, мне суждено остаться здесь и тлеть в этом полуденном, голубом, ликующем аду. Прорицатели все лгут; пустошь просто становится больше. Я пойду вперед и засуну пистолет в рот, но не могли бы вы нажать на курок?

[- мясник -]

Конгрессмен торопится приготовиться; у него дискуссия через сорок пять минут, и он хочет сначала выпить пива с Далласом, в баре отеля. Ну, может быть, пару пива - дискуссии заставляют его немного нервничать. Он выходит из душа, вытирается, спешит в спальню в приглушенной гостиничной тишине.

На чистом шотландском ковре лежит беременная женщина. Ее одежда порвана была разорвана в клочья, что-то похожее на грязно-белое повседневное платье, подобные вещи женщины носили сотни лет назад, только теперь оно испачкано ярко-красной кровью, и она была безжалостно убита прямо здесь на полу при помощи совершенно безумного метода, слишком дьявольского, чтобы описать.

Конгрессмен стоит с отвисшей челюстью. Изображение изобилует деталями, застывшее, четкое и резкое, как грань драгоценного камня в своей прозрачности. Затем конгрессмен моргает, и, конечно же, изображение исчезает.

Но он помнит последнее, что он видел:

Лицо женщины было расколото боевым молотом Коноя.

[- возвращение домой -]

Оушен Сити, Мэриленд, 1991. Да, именно туда ты и твои приятели отправились на неделю в конце июля. Tы выпил бутылку "Sapporo"[171], ведя свой новенький автомобиль по мосту-тоннелю через Чесапикский залив (или, возможно, больше одной бутылки). Прямиком по шоссе 50, и ты там.