Правда в том, что они убили бы меня первыми.

Так или иначе, в моем бараке был парень по имени сержант Сэнд[150]. Верно, песок, как это дерьмо на пляже. Он был во Вьетнаме. Танк 11-Echo. Ад на ебаных колесах, чувак. Вы их создаете, мы их уничтожаем. Мы едим напалм на завтрак и мочимся трансмиссионной жидкостью. Смазывай наши гребаные колеи твоими 16-летними подружками, чувак, и твоими мамашами тоже, и твоими папашами. Эй, Иван, где ты хочешь быть похороненным после того, как я нашпигую твой танк тепловыми снарядами в количестве достаточном, чтобы наполнить гребаную ванну, а? Жареные тосты, вот что мы сделаем. Мы раскачаем твой ебаный коммунистический мир, чувак!

Во всяком случае, я думал, что этот парень, Сэнд, крутой. Я боготворил этого парня. В 19 лет я думал, что если бы я хотел быть похожим на кого-то в мире, то это был бы сержант Сэнд. Батальон из одного отчаянного человека. Ходячий, говорящий мир гребаной боли.

Сейчас он мертв, или, по крайней мере, я так слышал. Его командировали обратно в Форт-Нокс, чтобы изучать новые танки M1A1, выпущенные в 82-м, с газотурбинным двигателем мощностью 1500лс, с полным вооружением. Они оказались куском дерьма, пока их не обновили до A2. Так или иначе, я слышал, что Сэнд однажды вечером подрался в баре в одном из "мокрых"[151] округов Кентукки и получил пулю в живот от какого-то реднека, который думал, что Сэнд всовывает его жене. Зная Сэнда, это, вероятно, было правдой. О, и это был черный парень, выполнивший работу, которая была кармической, потому что Сэнд был закоренелым расистом. Но это к делу не относится.

А может и да.

Во всяком случае, этот парень, Сэнд, гасил сигареты языком, потом улыбался, a потом глотал. Убил многих Чарли-коммуняк[152], и имел фотографии, доказывающие это. Говорил, что будет нервничать, если пройдет неделя и он никого не убьет. Во Вьетнаме 11-Echoes были на базе танка M60, и они раскатывали по джунглям с отрубленными головами на кольях, торчащих из зубчатых реек башенных отсеков. Говорил, что бросал вьетнамским детям активируемые влагой поражающие шарики, потому что они засунут их в рот, думая, что это дерьмо - конфеты.

Говорил, что служил тюремным надзирателем в Манхейме, и убил парня, который укусил его во время транспортировки; он ударил парня по голове дубинкой так много раз, что у того мозги начали выходить из ушей. У Сэнда была подружка-немка, которая говорила, что ее отец был охранником в "Бельзене"[153].

– Она может встать на руки, изогнуться и в такой позе лизать свою "киску", - хвастался Сэнд и это было правдой; я видел снимки.
– Я ее возбуждал, потому что убивал парней, - утверждал Сэнд.
– Она когда-то была шлюхой в Нюрнберге, занималась групповым сексом с нашими солдатами за 40 марок, - рассказывал Сэнд, - она может заглотать толстый двенадцатидюймовый[154] член целиком.

Я не верил, пока он не показал мне фотографии.

Вернемся к рассказу. Этот парень, Сэнд, я с ним тусовался. Мы пили эти большие бутылки "Хофбрау", комнатной температуры. По какой-то причине в Германии пиво не должно быть холодным. И, в любом случае, у Сэнда был сундучок под койкой, и я спросил его, что в нем.

– Ты не захочешь знать, - сказал он.
– У тебя кишка тонка.

– Ну же, сержант, - умолял я пьяным голосом.
– Что у тебя в сундучке?

Тогда Сэнд встал. Посмотрел на меня с каменным лицом. Вытащил этот сундук из-под койки и открыл его.

Первым делом он показал мне кость. Не знаю, два фута длиной или около того. Я посмотрел на него очень пристально, но я был пьян, понимаете? Мне потребовалось время, чтобы понять, что это была человеческая бедренная кость. Он сказал, что гулял на вечеринке в Сайгоне с 176-м отделением военной полиции, с ребятами из Военно-Морского Флота и с австралийскими спецназовцами; так они собрали кучу проституток и заплатили им, чтобы они ели говно.

Не верил ему, пока он не показал мне фотографии.

Вытащил банку из сундучка, в ней была рука ребенка.

Вытащил из сундучка кожаный мешочек, полный человеческих зубов.

Вытащил сморщенный бумажник, сделанный из человеческой кожи.

Вытащил еще один мешок, полный скальпов.

– Расскажи мне об этом, сержант, - попросил я.

– Я и этот парень, по имени Уинслоу, мы были в одной команде, он был тактическим командиром, я - стрелком. В те дни у нас не было подкалиберных снарядов, мы везли множество кумулятивных и фугасных пластических снарядов, и штабели готовых к действию "Ульев" и у нас также было немного зажигательных снарядов на случай, если придется обстрелять вражеский бункер. Итак, однажды мы находились на марше, передвигаясь очень близко к безопасному краю шоссе №13, и у нас перегорает выключатель блокировки запуска двигателя, без которого, как ты знаешь, гребаная стабилизация наведения на цель не будет работать. Поэтому мы звоним на базу и просим помощи, рассчитывая, что эти болваны отправят машину техпомощи, как мы надеялись. Эти болваны, вероятно, быстро все починят, и мы вернемся на огневой рубеж и вставим по полной программе в задницы этих блядей. Так или иначе, в инженерном батальоне сказали, что у них есть попутная ремонтная машина М88, но она не прибудет к нам до утра, так что у нас есть много свободного времени, а мы сидим прямо посреди какого-то колючего кустарника. Так скажи мне, что мы сделали, малыш.

– Установили оборонительный периметр?

– Правильно. Нарисуй масштабную карту, подбери ориентиры, натяни камуфляжную сетку - все это бред сивой кобылы. И мы сидим там весь день со своими M-3[155], ожидая, чтобы нанести удар с серьезным свинцовым отравлением любому динку[156], который думает, что у него есть достаточно большие сиськи, чтобы трахаться с нами, но ничего не происходит. Так что темнеет, и мы знаем, что будем полными придурками, если не установим горячую линию, поэтому мы с Уинслоу поставили "Клейморы"[157] вокруг нашей позиции. Ты ведь знаешь, как устанавливать "Клейморы"?