– Проклятые пидоры!
– прохрипел он.
– Не трогайтe мою маленькую девочку, я вас предупреждаю! Черт возьми, если бы я не сидел в этом проклятом кресле...

– Но ты же в кресле, дедуля, ты же в кресле...
– оборвал его фразу Бинни.

Теперь старик умолял, его тонкие белые волосы торчали вверх, а лицо напряглось в самом отчаянном отчаянии.

– Я умоляю вас не делать этого. У меня есть еще деньги в банке. Я отдам их вам. Bсе. Просто оставьтe нас в покое...

– Это нас вполне устроит, папаша, - сказал Бинни.
– Видишь ли, сегодня вечером мы должны доставить твою милую маленькую девочку на север штата, чтобы наши друзья могли ее хорошенько сфотографировать. А это значит, что тебе пора пожелать спокойной ночи.

Старик пошатнулся, затем рванулся. Бинни ловко провел лезвием своего "Gerber Mark IV"[85] прямо по горлу.

Кровь хлынула, расплёскиваясь во все стороны. Старик дважды дернулся в кресле, прополоскал горло последним ругательством и умер.

Рокко почувствовал себя рабом. Посмотритe на нас, – подумал он.
– Два подпольных головореза ломают жизнь маленьким детям и убивают стариков в инвалидных колясках. Христос всемогущий.

– Не стой там, чувак, - пожаловался Бинни, подбирая с пола пачку денег.
– Иди за девчонкой. Я подготовлю всё к поджогу.

– Таймер в задней комнате, - сказал Рокко. У него упало сердце, когда он достал флакон с хлороформом "Рош Фармасьютикал".
– Сейчас я ее приведу.

– Да, бля. И будь осторожeн. Этот маленький дьяволёнок, наверное, ждет тебя там с вилами.

Или, может быть, c "пушкой", – подумал Рокко. Он почти желал этого. Он почти желал, чтобы девчонка разнесла к херам их задницы.

– Давай, шевелись!

Рокко спустился по скрипучим деревянным ступенькам. Свет колыхался от подвешенной лампочки. Девочка сидела в углу и всхлипывала, лицо ее вытянулось от отчаяния и застыло от слез. Рокко налил немного хлороформа в носовой платок.

Что он мог сказать? Что он мог сказать этому невинному маленькому ребенку? Хлороформ повеял тошнотворно сладким запахом.

– Давай, малышка. Ты должнa пойти с нами.

– Вы - двое мужчин, которые следили за мной, - всхлипнула она.

– Да, - сказал Рокко.

– Но почему?

Почему? Этот вопрос не давал ему покоя.

– Не знаю почему, малышка. Просто иногда так бывает.

Слезы текли ручьем. Пряди тонких светлых волос прилипли к ее лицу.

– Дедуля сказал, что ты хочешь сделать со мной что-то плохое. Мы ничего тебе не сделали. Почему ты хочешь сделать с нами что-то плохое?

Рокко сглотнул. Простой вопрос без ответа. Он уставился на нее, когда ее мокрое лицо поднялось, ее маленькие ножки подогнулись, когда она присела в побежденном ужасе и смятении. На ней была длинная фланелевая ночная рубашка с кроликами. Кролики, – подумал Рокко.
– Кролики-хуёлики. Она всего лишь маленький невинный ребенок, и сегодня вечером я собираюсь отдать ее кучке детских порнографов. Что же я за чудовище?

Но у него не было выхода, не так ли? Призрак наемников Винчетти маячил позади него, темные вздымающиеся фигуры.

– Мне очень жаль, малыш. Действительно, очень жаль. Но у меня не было выбора.

Рокко шагнул вперед, наклонился и потянулся к девочке.

* * *

Бинни откатил мертвого старика в сторону, в угол, затем сложил в мешок остальные деньги. Какой гребаный улов! Мало того, что мы получим хороший куш за ребенка, так еще и это было в плинтусе. Бинни не помешало бы выпить пиваса, – подумал он.
– Да, холоденького... Вся эта тяжелая работа вызвала у парня жажду. Но когда он открыл холодильник, то обнаружил только несколько бифштексов и гамбургер. Ни одной банки пива.

Рокко,– подумал он, направляясь в заднюю комнату. Это была мрачная мысль.

Парень терял самообладание, и это было нехорошо. На такую работу совесть не возьмешь. Что в этом такого? Это было похоже на что угодно. Когда кто-то чего-то хочет, ты получает это, пока есть деньги. Спрос и предложение. Это ведь по-американски, не так ли?

Он вернулся на кухню с таймером. Да, кусок гребаного пирога.

– Эй, Рок!
– крикнул он.
– Не торопись. Главное успеть к Новому Году.