Мишель затрепыхалась, на этот раз со всей силой, попыталась встать, но сзади раздалось лишь довольное рычание. Рука инкуба еще теснее прижала её к спинке дивана, на которой она лежала. Чуть приподняв бедра, демон рывком стащил трусики поочередно с одной и со второй ноги.

Когда хватка чуть ослабла, Мишель приподнялась и оглянулась. Находиться наедине с демоном, притом лежать в настолько неприличной позе, с бесстыдно оттопыренным задом, задранным подолом, видеть у него в руке собственные трусики было унизительно… и очень волнующе.

– Эти никуда не годятся, крошка Мими, - промурлыкал демон.
– Их выжимать можно.

С этими словами он швырнул мокрый комочек через плечо, а когда Мишель попыталась встать, прижал сильнее.

– Куда, лакомая?
– спросил он, улыбаясь.
– Мы только начали.

– Ты, - простонала Мишель.
– Ты обещал...

– Я трахну тебя только по взаимному согласию, детка, - хмыкнул демон.
– И будь уверена, оттрахаю так, что кто-то потом сесть не сможет. Но за то, что ты подозреваешь меня в амнезии, а ещё за то, что ослушалась меня, натянув бельишко, тебя следует наказать, как сама считаешь?

Он снова погладил ягодицы и от этого поглаживания все внутри Мишель сжалось.

– Не надо, пожалуйста, - простонала она.
– Я больше не буду.

– Конечно, не будешь. Особенно после урока, который я тебе преподам.

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?
– Мишель чуть не плакала.

– Кричи громче, детка.

В следующий миг раздался звон шлепка, а кожу обожгло. Мишель не сдержалась, взвизгнула. Было не столько больно, сколько обидно и унизительно.

– У тебя великолепная задница, детка, - промурлыкал демон.
– Только пока недостаточно красная.

Следом последовал ещё удар, за ним ещё и ещё.

Мишель кричала, плакала, молила, трепыхалась и пыталась вырываться. Но демон держал крепко. И его ладонь безжалостно опускалась на горящие ягодицы. В определённый момент Мишель поняла, что не столько плачет, сколько хнычет, постанывает, с замиранием сердца и какой-то похотливой глубинной внутренней сути ждёт следующего шлепка.

Соски, которые демон терзал до этого, стали невероятно чувствительными, грудь словно налилась тяжестью и сладко ныла. Но самым восхитительным было чувствовать себя абсолютно беспомощной, бесстыдной, лежащей на спинке кожаного дивана с оттопыренным кверху задом, нетерпеливо вздрагивающей в предвкушении следующего удара.

Вырвал из блаженства Мишель тихий смех. Проклятый демоняка, так её унизивший, смел смеяться над ней! А она, закусив губу, силилась сдержать себя, чтобы не попросить его…продолжать… Или чего-то ещё… Чего-то более весомого и ощутимого.

– Да ты просто маленькая шлюшка, конфетка Мими, - хрипло промурлыкал демон.
– Давно мне не попадались настолько грязные девчонки. Я не знаю, кто из нас получил большее удовольствие от порки…

Мишель, не сразу осознав, что её больше не прижимают к спинке дивана, повозила бедрами и захныкала.

– Что?
– раздался над ухом жаркий шепот, от которого голова пошла кругом.
– Ты хочешь о чём-то попросить меня, конфетка Мими?

– М-м, пожалуйста, - только и смогла выговорить Мишель.

– Что ты сказала, лакомая? Я не расслышал? Ты просишь трахнуть тебя? Так быстро?

Эти слова подействовали, как ушат холодной воды.

– Будь ты проклят, Эрам де Вуд, - простонала Мишель и попыталась подняться, но ноги дрожали, к тому же демон снова прижал её к спинке дивана рукой.

– Лежи, недотрога, - сказал демон.
– Ты так упоительно стонешь, что сахарок всё же заслужила.

Мишель охнула, когда твёрдые пальцы развели все ещё горящие ягодицы, скользнули ниже, к складочкам, а демон, опустившийся на колени, подул на самое сокровенное местечко.

Тело её невольно выгнулось, пальцы заскользили по упругой кожаной поверхности.

– Не поцарапай обшивку, пантера Мими, - ласково попросил демон, и, не успела Мишель толком возмутиться, лизнул влажный чувствительный бугорок.

– А-ах-ах!
– вырвалось у Мишель то ли удивленное, то ли обиженное, быть может оттого, что язык демона прекратил ласкать.

Но в следующую секунду ставшее бессовестно чувствительным местечко, накрыл влажный горячий рот. Чуть сомкнув губы, демон принялся посасывать набухшую горошинку, продолжая нежить её языком.

Забыв напутствие инкуба, Мишель впилась ногтями в кожаную обшивку и застонала в голос, оттопыривая бёдра и силясь развести ноги ещё шире.

Её ласково похлопали по ягодицам и продолжили начатое.