Стоило рискнуть. Артур прыгнул.

Здание Межобщественных палат в Дариене было похоже на спицу, проткнувшую бесформенную массу Аналогового центра. Из окон его верхних этажей измученный работой дипломат в конце рабочего дня мог полюбоваться видом озера Кэндлвуд на севере, или Саунда, Лонг-Айленда и полоски Атлантического океана на юге. Его честь Гордон С.Хигсби, постоянный уполномоченный Опотра не глядел ни на юг, ни на север. Он смотрел вниз, на границу между Еторгом и Опотром. С такой высоты казалось, что она пролегает совсем близко, у самых стен Центра, а сразу за ней виднелись крошечные крыши домов Гленбрука.

– Что, вам бы хотелось быть там?
– спросил Моррис, появляясь рядом.

Миниатюрный уполномоченный Еторга - и глава тайной полиции здесь, на родной территории Единой торговли - ступал бесшумно, как кошка. И его лицемерная улыбка тоже была кошачьей. В напряженной атмосфере вынужденного перемирия Межобщественных палат, где представители соперничающих обществ работали вместе, потому что не было другого выхода, всегда было ясно, что одни ненавидят других и наоборот. Моррис не был исключением, но с ним было легче, чем с остальными.

– Вовсе нет, - с улыбкой запротестовал Хигсби.
– Ну... может быть, иногда, время от времени. Но я напоминаю себе, дражайший уполномоченный, что Еторг по праву знаменит своим гостеприимством, что ваше общество компенсирует мне многие потери, ну и - вкратце - что мне повезло находиться здесь, а не в каком-нибудь из других мест, которые известны нам с вами.

Моррис поклонился. На его лице с угреватой кожей мелькнула удивительно белозубая улыбка. Он обернулся и обвел взглядом комнату. Лента инспекционного конвейера остановилась. Готовые аналоговые машины, цензорные капсулы которых были проверены, запечатаны и надежно спрятаны внутри машин, увезла дорожка транспортера. Ассистент Хигсби, торопливо собирал свои бумаги, чтобы, переодевшись в еторговскую одежду, провести остаток вечера, задавая глупые вопросы сборищу ничтожеств в барах и залах развлечений. Ассистент Морриса, человек упорный и пунктуальный, направлялся дать указания по поводу подслушивающих устройств. Завтра утром Моррису снова придется переслушать все пленки, записанные "клопами" - хотя на них никогда еще не встречалось ничего интересного и, вероятно, никогда не встретится.

Последней вышла величественная красавица мадам Эвфемия О'Райен, уполномоченная Консинда. Маленький запуганный ассистент следовал за ней в кильватере, как дельфин за китом. Мадам О'Райен на ходу что-то втолковывала ему звучным голосом. Постепенно ее голос затих в отдалении. Моррис вздохнул.

– Скажите мне по секрету, - сказал он, когда они с Хигсби тоже направились к двери, шагая в ногу, но на предписанном расстоянии двух футов друг от друга, - клянусь, уважаемый уполномоченный, никто этого не узнает. Вы тоже считаете, что эта женщина чудовищна?

Хигсби ничего не ответил, но скорчил страдальческую гримасу.

– Двадцать девять капсул, - трагически произнес Моррис.
– Все с одним и тем же мельчайшим отклонением. Вовсе не в блоке запрета на насилие, о нет! И близко не лежало. И двадцать девять споров по семь минут каждый. Могли бы записать первый же спор на капсулу, пройти обработку и поберечь голосовые связки. Правда, тогда нам пришлось бы слушать сразу двух О'Райен, внутри и снаружи - простите меня за такие слова, уполномоченный, одна только мысль об этом ужасна.

Они остановились около двери. Правый эскалатор вел наверх, левый вниз.

– Три с половиной часа сверхурочно, - сказал Моррис.
– Она испортила мне вечер - и вам, полагаю, тоже.

– Нет. Я на этой неделе уже трижды вылетал на коптере, и сегодняшний вечер собирался тихо провести в обществе своей секретарши. Не составите ли вы нам компанию, уполномоченный, раз ваши планы нарушены?

Они поклонились друг другу, и вместе шагнули на эскалатор, ведущий наверх. Два цветовых пятна на фоне бледных стен - Хигсби в строгом фиолетовом и нейтральном сером, Моррис в ярко-алом и блестящем зеленом. Две неестественно прямые марионетки, возносящиеся к небесам.

Моррис сделал глоток бренди из стакана с маркировкой Е/Т (графин бренди Е/Т кухонный автомат доставил ему в собственные руки) и доверительно произнес:

– Вот скажите, что вы думаете о еторговских романах? Так редко выпадает случай услышать объективное мнение незаинтересованного человека. Вот, например, новая книга Харлана Дарро - я вижу, она у вас есть. Какое у вас впечатление, мисс Силвер?

Достопочтенная Анна Силвер сидела рядом с Хигсби напротив Морриса. Стол был достаточно широк, чтобы запах бренди, который пил Моррис, их не беспокоил, а до Морриса не доносился запах опотровского кофе. Мисс Силвер, с безукоризненной осанкой, одетая в закрытое атласное платье со множеством буфов, под которым скрывался еще и корсет, протянула руку за книгой и перелистала страницы с яркими картинками.

Некоторое время она вежливо разглядывала разворот, на котором Рыцарь протыкал горло Пуританину. Кровь лилась рекой. (Подписи были такие: "Вот тебе, поганый предатель!" и "Хрр-р-р!")

– Очень интересная книга, уполномоченный, - сказала мисс Силвер. Такая... натуралистичная. Но, честно признаться, мне больше нравятся истории о любви.

Моррис рассудительно кивнул.

– А вы что скажете, уполномоченный?

– Весьма продуманная вещь. Производит большое впечатление. Эти сцены драк - просто захватывает. Я не мог оторваться.